stas_senkin: (Default)
Сегодня день в жж посвящён мониторингу прессы и блогов.
Растём понемногу, однако! Образ "Стаськи" матереет и живописуется
новыми красками.
Вот что, к примеру, пишет землячка в Живой книге старца Афанасия:


"Читая Вашу душеполезную Живую Книгу (а кто еще нам правду открыто скажет?!), наткнулась на некоего С.Сенькина, погуглила и чуть со стула не упала: мы с ним оказывается земляки,с одного города Печора. Хотя как знать, подозреваю, что он все-таки родом из Усть-Цильмы Печорского района республики Коми, где обосновалось староверчество с незапамятных времен. Может его и родили в Печоре за неимением своего роддома в селе,и назад восвояси отправили.Но вот что интересно: усть-цилемы не относят себя ни к коми, ни к русским. Считают себя отдельной нацией.Так что мы имеем - не русский - раз, не православный - два. И то что его с Афона погнали, после того как разоблачили - это еще раз свидетельствует, что не место нехристям жить на Святой Горе.И еще что заметила: он дня прожить не может, чтобы не прочитать Ваш журнал. Питается. И сволочи хочется глотнуть живого слова, но видимо от беспробудного пьянства ( а этим в его родном селе приучают с малолетства) повредился он умишком, поэтому и не усваивает доброй пищи, а изрыгивает ее в своей рвотной оболочке. И еще интересно, некто работает на два фронта: и у Вас нейтральные комменты пишет, чтобы избежать видимо бана и ему на стеночку "В контакте" поздравления шлет. Засранцы эти засланцы.Вот такой, отче, наш "горе-герой" под личиной русского православного человека.
- Староверы - и беспробудно пьют с малолетства?!
- Я была в Усть-Цильме (где проживают староверы) лет 5 назад, заранее договаривались о деловой встрече с их руководством, но когда приехали (а дорога была "не ближний свет". Для знающих: добирались из Сосногорска), нашли только одного трезвого руководителя, который и поведал нам, что село пьет уже 3 дня по причине свадьбы. Пили так, что один молодой парень не дошел до дома, а уснул на дороге и его раздавил друг, который пьяный решил вернуться домой на тракторе. Целый день мы вынуждены провести в селе,и когда в одной семье нам предложили отобедать, то наливали водку не только взрослым, но и детям ( мальчикам было не более 8 лет). На мой недоуменный вопрос, местные только рассмеялись. А один русский, работавший у них по найму сказал нам, что в селе пьют все: "от мала до велика". Так что, они еще те староверы! В настоящее время руководство республики пытается наладить туризм и выдать усть-Цильму за некое чудо староверческой направленности. Посмотрим, может хоть на время перестанут пить и дегенератов-стасиков рожать".
..............................................................
Замечательно, ящитаю!
323480_staska-razzhilsya-s-utra-geroinom_demotivators_ru
stas_senkin: (Default)
Разжившись с утра героином у цыган, взбодрившись как надо,
Стаська осмелел настолько что решил помониторить журнал Афанасия.


И что же мы видим, моя прелесть? Шарика тук-тук Хаслова [livejournal.com profile] gasloff покусали:

До питухоговорения осталось два-три шага. Э-ээ... Ивчомже, думаю,
залипая на приходе (нецерковном), причина сей карульско-карельской случки? 
Душевед [livejournal.com profile] mixmaxov уверяет, что здесь так называемый феномен гейской солидарности.
Геям трудно выживать в нашем сексистском обществе, поэтому они
горой друг за друга. Сам шарик намекает, что он какбэ использует
площадку ффунася для продвижения так называемого "Сыктывкарского дела".
Само это клеветническое дело имеет дело и к самому мне, поскольку город Печора -
где я родился и провёл двадцать лет жизни - это моя родина.
А Хаслов наводит там какие-то антиклерикальные замуты.
Влезать я в это не хотел, боясь впасть в субъективный идеализм,
что так легко на отходняках. Но, возможно, следует придать этому 
более внимания. Ладно щас мне не дочего - хмурый хороший попался,
втащил не хило...
Выложу только скан обложки книги про Питер, издательства "Сатис",
с которым Хаслов меня свёл "падабрате душевной" гыыыы.


Книга это про наркомана бандита, ныне инока.
Написано столь реалистично, что все думают, что невозможно 
написать подобное не торчав.
Вскоре в издательстве выйдет и другая книга, куда будут собраны
размышлизмы и рассказы уже из ЖЖ. Надо немного подрихтовать
материал только. Ладно, зеваю, это фсё потом...


stas_senkin: (Default)
Хотелось бы вкратце рассказать о родине своей матери
и о своей духовной родине, где на праздник
святых первопрестольных апостолов Петра и Павла
я был крещён старообрядцами-беспоповцами в реке Печора.
Крещение помню до малейших деталей - вместо
кадила консервная банка, ладан обычный, крестик тоже.
Крестили погружением во Имя Пресвятой Троицы.
Хотя я ничего тогда не знал о христианстве, только-только
исполнилось двенадцать лет, помню как
душу охватила великая радость.
Усть-Цильма - древнее русское село, основанное при 
царе Иоанне Грозном в 1542 году выходцами из
Новгорода Великого. Ниже советский ролик про село,
пропагандистский, но весьма неплохой. Режиссёр застал
ещё знаменитых северных скальдов-сказителей, чей дух,
наверное, зацепил и меня, заставляя складывать слова
в сказочную пленительную быль...



В Усть-Цильме никогда не существовало крепостного права,
что привлекало туда свободолюбивых людей со всей страны, которые,
после испытания, принимались в общину и становились охотниками,
рыбаками, горнодобытчиками, мореплавателями
и животноводами. По суровости природных условий для проживания
пришлого населения Усть-Цильма относится к территории II зоны
дискомфортности («Крайний Север»), отличающейся экстремально
дискомфортными условиями. Село знаменито тем, что ссыльный
протопоп Аввакум проповедовал здесь перед ссылкой в Пустозёрск,
перекрестив жителей двоеперстием и напутствовав - "сего держитесь".

По причине экстремальности климатических условий и
феноменальной обильности гнуса, который может за
полчаса запросто обескровить взрослого человека, сей
богатейший край был непривлекателен для разного рода бар,
евреев и дворян. Это позволило селянам сохранить русские
обычаи допетровских времён. Этим Усть-Цильма уникальное место -
нигде больше древнерусские обычаи не сохранились.
Причём, самое интересное, что жители села поддерживают
эти обычаи, фольклор и веру до сих пор, что вызывает
в последнее время приток туристов на так называемую "усть-цилёмскую горку".








Не буду сейчас рассказывать, что представляет из себя "горка",
интересующиеся могут узнать об этом
здесь и здесь. Кому интересно,
как наши предки жили до Петра Первого и даже до Царя Иоанна Грозного,
сходите по ссылкам, не пожалеете, узнаете много нового и интересного.

А вот что ставили и ставят на могилах Усть-Цилёмов - не кресты, а домики:

На Севере считается, что могила является домом 
человека до дня Страшного Суда. Отсюда и смелое отношение
к смерти. Не такое:

stas_senkin: (Default)
Не так давно мне на ящик пришло письмо следующего содержания:

ответЧестно говоря меня это сообщение расстрогало. Преследований не имеется...
Конечно, не имеется, уважаемый Александр Константиныч. Правда, я говорил о
травле и о взаимодействии с известным экстремистом Афанасием (Усенко), чей
журнал был недавно заморожен за экстремизм и клевету в адрес руководства РФ
и священноначалия РПЦ. По похвальбе самого Усенко - с форума ему был
якобы прислан мой адрес и ещё некоторая информация протоколов милиции.
Затем, пользуясь этой информацией, Афанасий объявил, что любой, кто
убьёт меня
- будет занесён в "карульский синодик" на вечное поминовение. Клич провокатора
подхватили многочисленные почитатели "старца", отмороженные на всю голову.
Угрозы начали поступать в мой адрес и в адрес членов моей семьи. Я знаю,
Александр Константиныч, что вы дьякон РПЦ (правда, не в курсе в запрете или нет)
и вы - как ни кто - понимаете опасность религиозного фанатизма. О том, что я не лгу
вы можете удостовериться лично, воспользовавшись гуглом или яндексом.
К призыву карульского сумасшедшего присоединилась группа религиозных
экстремистов, известных в ЖЖ под никами 
[livejournal.com profile] photoguide [livejournal.com profile] barmaleische
[livejournal.com profile] m_kleopas [livejournal.com profile] pashkov_sa [livejournal.com profile] georgy825 [livejournal.com profile] dmitri_obi
и с десяток других экстремистов, в том числе и недавно удалившийся
влах монах Максим - отрубатель рук, достойный потомок господаря Влада Цепеша -
сажателя на кол. Особенно хочу выделить некоего 
[livejournal.com profile] m_kleopas
- известного интернет-исихаста - чьё одно лишь упоминание - "присоединяюсь"
будет стоить ему многого - Бог свидетель! Мне, честно говоря, совсем не понятно почему
Лариса Жукова приняла сторону экстремиста Афанасия... Ну можно списать это
на не её неосведомлённость, хотя, являясь государственным чиновником, она
могла бы хотя бы посмотреть информацию о "старце Афанасии" в открытых источниках.
Поэтому с одной стороны, уважаемый Александр Константиныч я ценю, что вы
рассмотрели моё обращение, но тем не менее, хочу напомнить, что Вяземский форум
принадлежит администрации города и беспредел анонимных комментаторов там
вообще не уместен. Предлагаю фиксировать данные каждого зарегистрировавшегося,
потому как в свете нового закона о клевете уместно знать, кто скрывается за той или
иной юзерпикчей. Процесс выявления активных врагов народа ещё не закончен, даже,
можно сказать, только начинается. Тем не менее, желаю вам, Александр Константиныч,
успехов в деле руководства городом, а Ларисе Жуковой желаю большего профессионализма
и воли не идти на поводу горстки неформальных лидеров - стада баранов. 
Засим кончаемо, числа не маемо, а день який у вас, такий и у нас...

P.S.
Копия этого открытого письма была отправлена в пресс-службу Смоленской областной администрации.

С уважением, Станислав Сенькин.
stas_senkin: (Default)

Этот добрый рассказ из старого, когда мне ещё хотелось пребывать в добре и любви, но теперь обстановка случилась такой, что я остался без любви, без сына,
без денег и без желания писать. Без желания жить в миру и без желания
жить в монастыре. Я так хотел принести свет людям, что сам сгорел как Икар
и теперь отдаю последнее, что у меня осталось, часто погоревшее. У меня
стало больше врагов, но меньше друзей. Молитвы близких и серая повседневность показывает мне мой конец, которого я ещё хочу избежать.
Удастся ли? Или как великого композитора Березовского меня введёт в смерть людская зависть и банальная нищета. Но музыку Березовского запрещено исполнять в храме, кто же сможет запретить читать мои книги?

КОСУЛЯ


Сотвори милость рабу твоему!
Поседевший в подвигах зилот Антоний – Старец одной из керасийских кафизм искал свою косулю.
- Лало! Лало! – слышались в лесу жалобные крики старика.

Годовалая Ипакои – так звали пропавшего зверя – была найдена старцем полгода назад. По-гречески это слово означает «послушание» и старец искал свою косулю так же усердно, как юный подвижник ищет нелицемерного послушания у своего духовника. Отец Антоний очень любил Ипакои.
Бродя по окрестностям кафизмы, он вспоминал, как вытащил ее из оврага близ тропинки, ведущий в Великую лавру. Упав туда, косулёнок, видимо, сломал ногу и не мог выбраться. Услышав шаги бредущего по тропинке старца, он жалобно заблеял, словно зовя его на помощь. Геронта Антоний умилился, разглядев сквозь толстые линзы очков плачущего зверька, и, сам рискуя сломать ногу, полез в овраг. Вытащив на тропинку дрожащее от страха и боли животное, старец с любовью взял его на руки и осторожно понес в кафизму. Сердце билось тяжело, гулким стуком отдавая в виски, - отцу Антонию было уже за восемьдесят, и нести косулю, пусть и совсем еще детеныша, старику было очень тяжело…
Антоний жил один в маленькой деревянной кафизме – бывшем сарае богатой русской келье святого Иоанна Богослова в скиту Кераси. В самой же келье, стоявшей метрах в пятидесяти от кафизмы, жили пятеро молодых монахов-зилотов во главе со старцем Ираклием. Отец Ираклий был человеком щедрым и геронта Антоний был всегда одет и сыт. Зилоты в Иоанна Богослова занимались иконописью, заказов было много, и наличных средств на содержание этой большой кельи всегда хватало.
Антоний переселился в кафизму пару лет назад по приглашению старца Ираклия, своего старинного приятеля, когда понял, что стал настолько немощен, что обходиться без посторонней помощи уже не сможет. Послушников отец Антоний не хотел брать, поскольку был нелюдим и избегал общения. По этой же причине он отказался перейти в саму келью, предпочтя ей грубо сколоченный сарай. Так, сохранив некоторую независимость, он всегда мог надеяться на помощь братьев, в том числе и врачебную, - один из монахов окончил афинский медицинский институт.
Увидев обливающегося потом старца Антония, несущего в старческих, дрожащих от напряжения, руках маленького косуленка, рясофорный послушник Григорий – тот самый врач – подбежал к нему и, приняв ношу, донес больную косулю до кафизмы. Закрепив поврежденную ногу животного бандажом, он сделал косуле укол успокоительного.
- Как назовешь звереныша? – поинтересовался Григорий у старца.
Отец Антоний неожиданно рассмеялся.
- У меня никогда не было послушания. Назову-ка я ее Ипакои – хоть на старости лет смогу со спокойной совестью говорить всем, что, наконец, обрел послушание. Лучше поздно, чем никогда.
- Смиренный раб Божий! – Григорий рассмеялся в ответ. – Значит оставишь ее себе?
Старец ничего не ответил.
Конечно, он оставил косуленка, хотя бы для того, чтобы выходить. Через месяц маленькая Ипакои оправилась и уже вовсю скакала у кельи. Она стала совсем ручной и, по-видимому, покидать келью не собиралась, чему рад был не только старец Антоний, но и другие монахи с Кераси.
Старец чувствовал, как привязался сердцем к этому маленькому беззащитному животному.
- Эй, Ипакои, да что ты все скачешь и скачешь! Посиди ты хоть немного на месте!
И косуля подбегала к старцу, а тот с нежностью гладил ее по холке. Геронта Антоний чувствовал, что с появлением в его судьбе Ипакои он влюбился в жизнь так, будто только начинал жить. Старец стал более открытым в общении, и монахи, навещавшие старца поначалу только для того, чтобы посмотреть на ручную косулю, вскоре частенько стали приходить к нему за советом, удивлялись тому, как просто он разрешал их противоречия. Всем вдруг стало очевидно то, о чем прежде никто не догадывался – какое у старика на самом деле доброе сердце.
Отец Антоний действительно преобразился. С приручением Ипакои в нем будто проснулось нечто, до времени дремавшее в монашеском сердце. Глаза его светились внутренним, благодатным светом, идущим из глубины исстрадавшейся души, где мельничными жерновами искушений стерлись в порошок лютые, борющие человека от юности, страсти. Облик его стал внушать благоговение: седые волосы и густая борода, свалявшиеся оттого, что их давно не касался гребень, придавали ему сходство с пророком Илией на древней византийской фреске. Он стал казаться монахам и паломникам обладателем той же силы, что была у святых, повелевавших зверьми: Герасима Иорданского, приручившего льва, Серафима Саровского, кормившего медведя, праотца Адама до грехопадения…
Косуля прожила в кафизме старца около полугода, а затем неожиданно исчезла. Старец очень горевал о своей Ипакои и братья старались утешить его как могли:
- Ничего, геронта, погуляет Ипакои и вернется!
Отец Антоний был благодарен добрым монахам за их старания. Он понимал, что косуля – дикое животное, и зов природы мог пересилить ее привязанность, но сердце старца, так неожиданно и полно, благодаря маленькой Ипакои, ощутив любовь ко всему живому, скорбело о пропаже.
- Сотвори милость рабу твоему!
Отец Антоний искал свою косулю.
- Лало! Лало! – Слышались в лесу жалобные крики старика.
… - Как ты мне надоел, старый колдун! – Молодой рабочий албанец Ибрагим опылял яблони и шелковицу и с раздражением слушал, как старец плаксиво зовет свою косулю. Ибрагим был мусульманином, состоял в ОАК (освободительная армия Косова), содержавшейся на средства, добытые от продажи наркотиков, людей и оружия, и скрывался на Святой горе от Интерпола. У Ибрагима, несмотря на молодость, было богатое криминальное прошлое: он занимался транзитом опия-сырца в Италию и участвовал в терактах. Но удача отвернулась от него, полиция вышла на след их ячейки, и теперь он и его подельники были занесены в списки Интерпола.
Поначалу часть группы, включая Ибрагима, руководство ОАК переправило в северный Эпир, который, как они считали, в ближайшем будущем должен быть присоединен к «Великой Албании». А затем муж двоюродной сестры посоветовал пожить ему на Афоне, где, по его словам, можно было скрываться под видом рабочего сколь угодно долго.
И вот, Ибрагим уже полгода трудился в одной из келий самого высокого скита Кераси.
Но, несмотря на все выгоды своего нынешнего положения, Ибрагим с каждым днем все отчетливее понимал, что жить здесь спокойнее не сможет. На северных Балканах православные храмы, которые он взрывал, были в большинстве своем маленькие, простой архитектуры. Здесь же он видел ненавистное православие во всем его великолепии и силе. Храмы были красивыми и богатыми, монахи — веселыми. В общем, все на Святой горе вызывало в нем ненависть; гнев, который Ибрагим был вынужден тщательно скрывать, неугасимо тлел в душе, и от его нестерпимого жара он не мог спать.
Бессонными ночами Ибрагима мучило одно и тоже воспоминание: сербы взрывают мечеть в его селе и русский тратил не оставляет от священного здания камня на камне. А затем шальная пуля, выпущенная сербским новобранцем, убивает его деда, человека доброго и безобидного.
Почему же, думал он, ворочаясь на своей лежанке, судьба распорядилась так, что он оказался в самой сердцевине христианского мира, зачем Аллах привел его на эту землю, где его ненависть, не без «помощи» дружелюбия местных монахов, все росла и росла?
Ибрагим не был благочестивым мусульманином: Коран он не читал, в Хадж отправляться не собирался и, вообще, любил вино и гашиш. Но именно здесь, на Святой горе, Ибрагим ощутил унижение своей веры: на Афоне он не мог свободно совершать намаз, и хотя Ибрагим не делал этого раньше, запрет святогорского правительства казался ему унизительным.
Келья, где он работал, находилась по соседству с кельей Иоанна Богослова, и Ибрагим часто видел старца Антония, ласкающего свою косулю. Албанец наблюдал, как ненавистные ему сербы, которых много было среди зилотов, возились и сюсюкались с этим существом, ставшим всеобщим любимцем.
Эта ежедневная картина – седобородый благообразный монах с косуленком – вызывала у албанца приступы непонятной, дикой злобы. Он должен что-нибудь сделать, иначе ненависть разъест его изнутри, словно щелочь!
И однажды ночью Ибрагим, наконец, решился. Да, - думал он, пробираясь под покровом темноты к сараю отца Антония, - это надолго выбьет из колеи мерзкого старика, да и других монахов. Пусть и небольшая, но месть православию, месть за зверства сербов!
Подойдя к кафизме, Ибрагим почувствовал, как душа его наливается истомой мести. Ипакои лежала в прихожей и, увидев албанца, доверчиво и радостно вскочила. Ибрагим презрительно хмыкнул, и умело ударил ее молотком по голове. Зверь упал замертво, не издав ни звука. Постояв немного и прислушавшись, не проснулся ли Антоний, албанец вынес безжизненное тело животного на улицу. «Хорошо, что у этих дурных монахов нет обычая держать собак», - подумал он.
Ибрагим вернулся в свою комнату и там освежевал тушку косули острым кривым ножом. Затем зарыл в заранее выкопанной яме кости, требуху и шкуру. Мясо, которого оказалось совсем немного, албанец завернул в полиэтиленовый пакет и положил в холодильник.
На следующее утро, Ибрагим, наконец, выспавшись, опылял деревья и с затаенной радостью смотрел с холма, как внизу суетились монахи, прочесывая окрестности кафизмы Антония в поисках косули.
«Глупцы! Ну, ищите-ищите», - подумал албанец, и, рассмеявшись своим мыслям, пошел в рабочую трапезную, где и пожарил припасенное мясо.
Ближе к вечеру к нему подошел поникший эконом и смиренно поинтересовался, не видел ли тот маленькую косулю Антония? Ибрагим сделал недоуменное лицо и отрицательно покачал головой. Он торжествовал, его сердце, наконец, освободилось от жара ненависти – он отомстил ортодоксам, и будет мстить еще…
… Но прошло несколько дней, и освобождение оказалось иллюзорным. Ибрагим почувствовал, как в сердце вновь разгорается злоба, но на этот раз такой силы, Что по сравнению с ней прежнюю можно было назвать легкой раздражительностью. Убийство косули, словно очередная доза наркомана, лишь на время приглушило ломку мести.
Старый Антоний все звал Ипакои: «Лало! Лало!»
Ибрагим даже захрипел от ярости. Посмотрев на свои трясущиеся от возбуждения руки, он положил на землю распылитель и быстрыми шагами направился в лес, туда, где этот старый неухоженный монах искал свое животное.
Он понял, что ему нужно сделать теперь для удовлетворения своей злобы. Если скинуть Антония с тропы на камни, то вряд ли кому-нибудь придет в голову, что это убийство. Кому нужна жизнь этого старика? Все подумают, что бродя в поисках своей любимицы, он оступился и упал в овраг.
Ибрагим шел на жалкие призывные крики старца и был полон решимости. Хватит ему прятаться – убив старика, он вернется в Косово и будет драться за свободу своей родины.
Выйдя на тропу, ведущую в лавру, Ибрагим увидел старца. К нему приближались двое греков-паломников, и албанцу ничего не оставалось, как спрятаться за большим валуном. Из-за своего укрытия он слышал, как паломники приветствовали старца и тот громко, как свойственно тугим на ухо людям, осведомился у них, не видели ли они косулю, его Ипакои.
«Ну, что ж, эти паломники очень кстати, - подумал Ибрагим, - если их будут опрашивать полицейские, они подтвердят, что кроме отца Антония никого на этой дороге не видели» Дождавшись, пока паломники скрылись из виду, он, наконец, подобрался к отцу Антонии. На расстоянии нескольких метров. Старец стоял, опираясь на бастуни (святогорский посох) и тяжело дышал.
Место было удачным для убийства: в нескольких метрах от тропы начинался большой овраг, дно которого было усеяно острыми камнями и валунами. Ибрагим вспомнил, как один рабочий рассказывал, что пару лет назад в эту лощину упал мул с монахом. Правда, мул сломал обе ноги, а монах отделался легким испугом, но… если Антоний не умрет, Ибрагим, в конце концов, может добить колдуна булыжником.
Убийца подошел к старцу совсем близко. Неожиданно отец Антоний обернулся, и албанец застыл под взглядом старца. Его глаза были все в маленьких красных прожилках и блестели каким-то особенным блеском, блеском любви…
Отец Антоний знал Ибрагима. Этот молодой албанец работал в кельи папы Максима. Может быть, он знает, куда делась Ипакои? Старец улыбнулся:
- Ибрагим, ты ведь знаешь мою косулю, мою Ипакои? Может быть, тебе довелось где-нибудь ее видеть, здесь, в лесу, или в каком-нибудь другом месте?
Ибрагим сжал кулаки и странно улыбнулся.
- Конечно, отец Антоний, я знаю где ваша косуля.
Старец застыл в изумлении, глядя на Ибрагима.
- Что?! Повтори, пожалуйста!
Ибрагим внезапно покрылся липким потом и выдавил из себя:
- Ваша косуля…
Глаза старца до краев наполнила любовь. Это была та же любовь, тот же свет, что Ибрагим, будучи ребенком, видел в глазах деда, родившегося в горном селении и умершего от шальной сербской пули…
Этот свет ни с чем нельзя было спутать.
На глазах старца выступили слезы:
- Родной ты мой человек, если бы ты знал, как долго я искал свою Ипакои.
Антоний подошел к албанцу, обнял его, уронив посох, и заплакал от радости.
Кулаки Ибрагима безвольно разжались. Любовь старца к косуленку, к нему, Ибрагиму, и, вообще, ко всему живому, была так сильна, что от ненависти Ибрагима в одночасье не осталось и следа. Этот блеск в глазах отца Антония открыл в сердце албанца какую-то потайную дверь, за которой до сих пор томилась, словно невольница, лучшая часть его души. Раскаяние штормовой волной пронеслось в его сердце, сметя все нечистые замыслы на своем пути.
Ибрагим на мгновение понял, что же такое ад.
Это не что иное, как вечное раскаяние.
Албанец тоже обнял старца за плечи сильными руками и разрыдался. Но никакие слезы не могли унять ту боль, что пронизывала его сердце.


stas_senkin: (Default)

Одного лишь хотел сегодня старый Димитрис: наловить побольше рыбки, чтоб подкрепить свои увядшие душевные силы. Он любил рыбалку больше жизни и быстро хирел, когда сидел в своей квартире в Салониках, как в коробке из-под конфет, тая от жары и скуки. Рыбак со стажем, Димитрис прекрасно знал море, все его капризы и легко читал знамения небес, с удивительной точностью определяя погоду на следующий день. Он не был очень верующим человеком, но, как и некоторые другие греческие рыбаки, заходил в храм перед каждым выходом в море и ставил свечу святому Иоанну Предтече - покровителю мореплавателей. Креститель Господень заведовал всеми морскими делами, давал попутный ветер, хорошую или плохую погоду, а также удачный улов рыбакам. Еще, по совету священника папы Костаса, Димитрис ставил свечи Николаю Чудотворцу и святому Фоке.
Однажды он даже видел в утреннем тумане святого Фоку, как его живописуют на иконах, в митре и полном святительском облачении. Святитель смело ходил по водам на расстоянии ста метров от катера и посохом указал ему путь к берегу. Димитрис старался об этом никому не рассказывать, так как боялся насмешек со стороны друзей - видавших виды, просоленных рыбаков, не веривших ни во что, кроме моря и удачи. Но его простая душа все же тянулась к познанию духовных вещей. Приятно чувствовать, что ты в море не один и тебя непрестанно охраняют невидимые святые силы. С такой верой ты и сам становишься сильней.
Два месяца назад Димитриса пригласили на святую гору Афон, чтобы он обучил молодых монахов рыбной ловле. Ему нравился Афон, здесь было тихо, и он мог отдохнуть от своей старухи, которая, правда, часто звонила ему на мобильник, осведомляясь о его здоровье и докладывая о личной жизни их соседей.
Монастырь святого Павла, в котором сейчас жил старик, был самым крайним на западной стороне полуострова, ему на юге горы принадлежало больше всего земли после Великой лавры. Примерно с этого места начинается подъем на саму гору Афон. Старцы говорят, что отсюда начинается так называемый алтарь Святой горы. Самые великие отшельники и подвижники жили в этих горных лесах, до сих пор хранящих множество тайн и загадок, оставленных святыми. И разгадать их может только тот, кто изучит науку послушания и поймет язык молитвы.
Димитрису Афон напоминал маленькую страну с городами-монастырями, селами-скитами и небольшими хуторами одиноких келий. Казалось, что Святая гора даже не родная Греция, а нечто большее - молитвенный центр всего мира. Конечно, старик мало разбирался в духовных вещах, но зато чувствовал особенность святой земли своим добрым сердцем и целовал стены монастырских храмов от внезапно находящего умиления. Здесь неподалеку на монастырской земле находился Неоскит, а остальной алтарь Святой горы принадлежал Великой лавре.
Как гласит святогорское предание, два знаменитых игумена Афанасий Великий и Павел Ксиропотамский решили поделить землю возле самой горы и никак не могли договориться о границах. Споры шли долгое время, и, наконец, святой Афанасий предложил своеобразный выход из положения. Они со святым Павлом договорились, что оба после завершения литургии, каждый в своем монастыре, пойдут навстречу друг другу. На месте их встречи и будет новая граница, установленная на веки вечные.
Как рассказывают некоторые старцы, Афанасий закончил литургию раньше и быстрыми шагами - а он был рослый человек - пошагал на запад. Святой Павел, положившись на волю Божью, благоговейно отслужил литургию, неторопливо выслушал благодарственные молитвы и пошел, непрестанно произнося устами имя Сладчайшего Иисуса, навстречу сопернику. Он был гораздо меньше по росту, и поэтому граница разделила монастырские земли достаточно неравномерно. До сих пор самый крупный святогорский землевладелец - Великая лавра. Святой Павел, несмотря на хитрости Афанасия, смиренномудро признал эти границы, и бывшие соперники стали друзьями. И в наши дни паломники, пробирающиеся лесными тропками в лавру, могут видеть лежащее на пути огромное каменное четвероевангелие, которое долгие годы служило пограничным столбом.
Димитрис распутывал сети с двумя веселыми монахами. Рыбы попалось не так уж много, с трудом набралось две больших кастрюли, в основном, кефаль и скумбрия. Старик пытался оправдываться, дескать, погода дождливая и ветер северо-восточный, да и место для закидывания сети было не самое благоприятное, но никто его не слушал. Они работали в большом ангаре, где стояли рыбацкие катера; компания подобралась подходящая. Димитрису приходилось рыбачить и с другими, которые почти не разговаривали и бормотали под нос молитву, такая компания была куда скучней. А эти ребята, напротив, любознательные, и им все равно, сколько рыбы было в сетях.
Монашеское восприятие действительности было совершенно другим, чем у старика, который прожил все годы в большом городе и впитал в себя дух рыбацкой среды и прибрежных кафе. Вся его жизнь крутилась вокруг улова - чем больше он поймает, тем сытней будет стол. В миру царил принцип "волка ноги кормят", и царство его было - прочнее некуда.
Психология монаха была, с точки зрения мирянина, гораздо проще - им не приходилось голодать или думать о хлебе насущном. Они выполняли послушание, и не было существенной разницы, сколько они изловят рыбы. Самое главное в греческом монастыре - это выполнять программу. То есть, все должно быть в свой черед - делу время, как говорится, и молитве час. Бывало, старец, когда начиналась вечерня, благословлял трудящихся монахов бросать работу и оставлять материалы под дождем, который, залив сухой цемент и свежую кладку, запросто мог испортить весь дневной труд. Но игумен воспитывал их строго. Программа есть программа. Поэтому насельники монастыря, в отличие от старика, большого разочарования от маленького улова не испытывали, как, впрочем, и радости от удачного. Димитрис уже начал понимать это и слегка расслабился. Монахи перебрасывались шутками, и самый старший, которому в октябре должно было стукнуть тридцать четыре, смеясь, рассказывал рыбакам о своем приключении на море:
- Так вот, отцы, тогда как раз разыгралась фортуна... - (Фортуной в Греции прозвали сильный южный ветер, который всегда нагонял большую волну. Когда фортуна набирала силу, никто не рисковал выйти в море - погибнешь.) - Волна поднялась до рекордных размеров, и я с другими 
молодыми послушниками решил посмеяться над стихией. Мы стали прыгать на пристани, и когда волна приливала к берегу, мы, глумясь над морским дьяволом, отбегали в сторону, а затем возвращались и дразнили судьбу... или даже искушали Бога. Было весело, адреналин опьянял и толкал на еще больший риск Мы стояли у мокрой стены склада до самого последнего момента, когда огромный вал водяной толщи готов был обрушиться на наши головы. Неожиданно один из нас подбежал прямо к краю волнореза и начал куражиться. Вода медленно набирала силу, и когда наш отчаянный приятель, одумавшись, наконец, решил бежать, волна рванула к берегу и накрыла его. Мы так были заворожены этим, что и оглянуться не успели, как волна заграбастала и нас. Старик рассмеялся:
- Глупее поступка трудно придумать.
Лезть под штормовую волну!
Вот-вот. После этого случая я два года не мог подойти к морю. Тогда я, честно говоря, думал, что наши жизни, столь нелепо и глупо, закончены. Когда наши головы показывались на гребне, мы самым жалким образом пытались перекричать рокот морских волн. Какой-нибудь зоркий человек с берега смог бы различить, как в фиолетовой пучине плавают три футбольных мяча. На наше счастье, именно такой проницательный рабочий вышел полюбоваться стихией; кстати, он был рыбак Заметив трех барахтающихся в бушующих волнах послушников, рабочий поднял шум, и нас через двадцать минут вытащили.
- А как вас могли вытащить?
- О! Это долгий рассказ. Честно говоря, наши силы были уже на исходе, чело
век ведь не поплавок, и я уже попрощался с мамой, монастырской братией, отцом игу
меном и... Ну, в общем, со всеми. Когда нас, словно новорожденных щенков, вытянули
из воды, где нас хотел утопить злобный старик Посейдон, я, например, чувствовал
себя заново родившимся. Потом, уже на следующий день, один иеромонах глядел в
святцы, и какого было его удивление, когда он увидел, что в день нашего приключения, помимо других святых, праздновалась память очень редкой иконы Матери Божьей "Спасение утопающих".
- Во дела! - Димитрис за всю свою жизнь в миру не слышал о стольких чудесах, как за два месяца рыбалки на Афоне. Я нашел эту икону в одном право
славном журнале и теперь всегда ношу ее с собой, - отец Агапит показал всем зала-
минированную икону, и монахи продолжили распутывать сети. Теперь и они желали услышать что-нибудь полезное из уст старика. - Слушай, Димитрис, а ты видел морского дьявола?
Никогда. Я слышал, что один рыбак с Кассандры однажды, ранним пасмурным утром, встретился с ним нос к носу, когда трал заклинило и невозможно было
буксировать, он остановил катер, посмотрел вниз, чтобы выяснить, в чем причина
задержки, и прямо остолбенел. Морской дьявол схватил трал своими щупальцами
и тянул в пучину. Тогда рыбак побежал в кабину, вытащил карабин и стал стрелять.
Спрут ослаб, зыркнул своим громадным глазом и скрылся в зеленых водах. Но я,
честно говоря, не очень этому верю, потому что тот парень большой любитель
похлебать винца. Мало ли что померещится спьяну? - старик сплюнул и осторожно вытащил из сетей длинную дракину. Эта рыба имела три ядовитых шипа на спине, их укол мог быть очень опасен для людей со слабым сердцем; Димитрис осторожно вырвал эти шипы и бросил рыбу в кастрюлю.
- А я вот прочитал в дневниках одного брата, что морской дьявол, в прошлом веке, чуть не затащил его в глубины залива, - Агапит был еще и монастырским библиотекарем. Он часто копался в архивных бумагах и знал много различных историй. - Тот монах, как и мы, рыбачил у берегов Афона на простой лодке, и вдруг, когда он вытаскивал сети, на него набросился огромный спрут и, схватив брата огромными щупальцами, потащил его вниз, в пучину. Видимо, в то время такие нападения были не в диковинку, и каждый рыбак знал правила поведения при встрече с морским дьяволом. Монах не бился, как сумасшедший, в лапах чудовища, потому что чем больше ты сопротивляешься спруту, тем сильнее он сжимает тебя в своих объятьях. Он, напротив, обмяк, притворившись мертвым. Спрут, подумав своей глупой головой, что жертва
погибла, ослабил хватку, и монах, воспользовавшись моментом, вытащил из сапога нож и с силой вонзил его морскому дьяволу в огромный единственный глаз. Спрут пошел ко дну, на корм для рыб, а монах выплыл на поверхность и забрался в лодку, непрестанно хваля Бога.
- По-по-по! Это был смелый монах! - Димитрис восхищенно поцокал языком.
- Я бы, наверное, совсем бы растерялся при таком нападении. Однажды меня уда
рил хвостом по ноге электрический скат, так я две недели лечился различными травами и мазями. Потом некоторое время боялся каждой рыбины, - старик вдруг вспомнил то, что он уже давно хотел спросить у этих ученых монахов. - Послушай те, а почему раньше, как можно вычитать из книжек, земля была полна разных диковинных тварей - единорогов, драконов, морских дьяволов, а сейчас никого из тех животных не осталось?
Агапит немного поломал голову и, наконец, пробормотал: -Не знаю. Может быть, они и существуют, но вот только мы не можем их больше видеть…
Рыбаки распутали сети, взяли рыбу и пошли в монастырь: монахи - готовиться к вечерне, а Димитрис хотел приготовить себе котелок наваристой ухи. Солнце уже покраснело и собралось уйти за гору. Старик посмотрел на зеленую громаду Афона и улыбнулся. Он опять почувствовал себя ребенком, слушающим сказки, которые рассказывала ему бабушка при свете свечи.
Он помнил, как, закрывая глаза, представлял себе сказочный мир. Под монотонный нежный голос бабуси набирало силу воспоминание об утерянном рае. Это была гористая земля, по которой протекала глубокая, но не широкая река. Он плыл по направлению ветра на красивой длинной лодке с косым парусом. В этой сказке все вокруг было живое, даже камни, деревья и сама река. В воздухе веяло неуловимой свежей мечтой, жаждущей воплощения в чьей-нибудь судьбе. Каждая тропа здесь вела к вечной радости, и каждый шел к ней по своей, особенной дороге. Изобилие жизни в каплях утренней росы и вечернем ветре. Он сам был и частью этой земли, и ее полнотой, был ее порождением и, в то же время, творцом. Маленький Димитрис тогда не задумывался о вечной жизни, он просто знал, что существует на земле благодаря великому ветру, который не виден, но все им приводится в движение. Шли годы, и суровая правда жизни вытеснила из сознания ту сказочную страну. Приходя к гробнице своей бабушки, Димитрис теперь уже старыми морщинистыми руками отирал пыль с памятника, думая, что время - именно та река, по которой плыла его лодка, она имеет своим истоком сказочную страну его детства, а куда она, в конечном итоге, вольется, это зависит только от нас. Какой-то внутренний голос всегда говорил ему: "плыви в направлении ветра".
Димитрис обычно старался погасить этот голос, дела этого мира своей серьезностью и злободневностью подавили все мечты духа. Но в самые напряженные минуты своей жизни он вдруг с удивлением понимал, что эти детские переживания перед лицом смерти гораздо влиятельней любого мирского опыта. Особенно он осознал это, когда лег в клинику доктора Далмакиса на операцию; неожиданно он ощутил себя беспомощным, поняв, что ничего не знает о самом главном - смерти, а значит, ничего не знает и о жизни.
Афон чем-то напоминал Димитрису ту сказочную страну, может быть, потому, что здесь жили люди, которые были своеобразными знатоками вечных вопросов. Мирские люди обычно откладывают разрешение этих вопросов на самый последний, в буквальном смысле, день, и момент смерти у них проходит неосознанно. Монахи же очень часто вспоминают смерть, которая трактуется как переход в последующую жизнь, приобретая особое к ней отношение. Некоторые старцы даже желают быстрее упокоиться от мира. Это смелое простое отношение подкупало Димитриса, который сам побаивался смерти. Как птица, падающая с ветвей, замерзнув от неожиданной стужи, безропотно и тихо погибает, так и монах подчиняется приходу смерти как естественному закону жизни. Он словно засыпает, без нашей мирской тревоги и душевных метаний.
Димитрис сварил уху и угостил своего соседа по комнате - пожилого трудолюбивого румына, который на ломаном греческом нахваливал рыбную трапезу. Он ус тал и лег отдыхать, утром нужно было снова идти на рыбалку.
На следующий день румын обнаружил, что старый рыбак странно лежит на своей постели, его правая рука была откинута, и на лице была печать такой безмятежности, какую никогда не встретишь у живого человека. Румын безуспешно попытался растолкать своего соседа и, осознав, что произошло, всплакнул и пошел искать благочинного. Благочинный позвал врача, который зафиксировал смерть от внезапной остановки сердца. Монахи отслужили литию, позвонили родственникам усопшего и думали, как бы переправить старика в Салоники. Была жара, и решили вызвать рефрижератор, в котором обычно возили рыбу. Все жалели доброго рыбака, но считали, что его кончина на Святой горе служит знаком благоволения к нему Матери Божьей.
Несколько часов назад Димитрис видел сон: он плыл на красивой длинной лодке с косым парусом, маленьким мальчиком, по узкой, но глубокой реке, и бабушка читала сказку, ее слова вплетались в плоть камней и корни чудесных деревьев.
Голос дорогой бабуси говорил устами сказочного волшебника: "Плыви в направлении ветра!"
Димитрис поправил парус и поплыл навстречу восходящему солнцу.
stas_senkin: (Default)




 Прошу приобретать их в издательстве "Бдение" Также будет и у меня какое-то количество экземпляров, могу вручить в Москве собственноручно.
stas_senkin: (Default)

В Неделю о блудном сыне, хотелось бы предоставить вам, друзья, отрывок из своей, надеюсь, не последней книги: История блудного сына, рассказанная им самим.
                                  
Впрочем, отрывок не посвящён именно возвращению блудного сына. Это конец моей книги и из коммерческих соображений, я не буду раскрывать интриги. Здесь же я хотел выразить идею, что неверующих людей нет. Вера - это такое же свойство человека разумного как тот же разум. И как в разуме, образовании, требуется систематизация, так и в вере требуется систематизация, потому что, пущеная на самотёк, она способна порождать уродливые гибриды. Перед нами стоит задача возрождение Православия. Чётко проявились тенденции: многие упорно ищут способ оживить, реанимировать веру, живую веру сердца, а не пыль учебников. Кто-то вредит, упорно вредит, как снаружи, так и изнутри. Кто-то просто равнодушно стебётся, что хуже всего ибо изблюёт Господь таких из Своих уст. Сейчас я представлю вам литературное описание неправильно выросшей веры, если можно так выразиться. Буду рад, если выскажетесь по этому поводу. Автор.

Сапсан )

 
stas_senkin: (Default)
Угрозы Жануко продолжаются. Есть кто сможет оказать юридическую консультацию. Или сразу обращаться в ФСБ.
stas_senkin: (Default)

Продолжения поста - Человек с личной инициативой. И инициатива у него самая серьёзная



"О мистике и мистическом

Недавно попутал меня Бес. И клюнул жареный петух. 
Бес попутал крепко - так крепко, как никогда не может клюнуть ни один петух - если даже клюнет в самое «то». «Мистика?», - cпросите вы...  Нет, ничего подобного.
Был дождливый июльский день. Хмурый и неприветливый, как сама Чужбина, Лондон, то бишь, и офис Общероссийского Фронта на Пиккадилли, напротив Грин-Парка.

Допрашивала меня женщина, с умными кошачьими глазами, корреспондент всех мыслимых и немыслимых СМИ. 
«А не рехнулся ли я часом, не попутал ли чего, учредив на Альбионе  – подумать только! - Общероссийский – мамочки мои! – не конец ли света наступил? – Фронт?!».
А я, что?!  Погорячился, каюсь, с ответами. Нет, все было путем: хладнокровно ответил на все каверзы, умело обошел все капканчики, глазом не моргнув, расставил все точки.

Но женщина, известная тем, что получила политубежище, на этом самом Альбионе, за рекордные три месяца, не унималась...

- Знаком ли я с Путиным В.В.?!

- Нет!!                                                                                                                          

-А хотел бы?                                                                                                                 

-Нет! А зачем?!                                                                                                               

- Ну... ручку-то пожать, ручку?!

«Ручку?», - на мгновение, на самые доли, екнулось: - «Ручку?».

-Нет, и без меня хватает!                                                                                                 

Каюсь. Погорячился. Слух мой, проклятый, подвел меня.  Известно, большое видится на расстоянии. Что было дальше?

Дальше - обыкновенная мистика: увидел я и услышал нечто поразительное. 
Увидел я, что благость творится вокруг. Елей разливается и мирт цветет. Сошел с небес Огонь животворящий, и воссияла Ангелами Корона земли Русской, и увидели все, что явился ПРОРОК... Раннее всегда отвергаемый! Раннее всегда неузнаваемый и непризнаваемый всегда.

Пророк, лишенный Отечества и Отечество, давно осиротевшее без него.
И услышал я: «Господь - Бог возмездия!!! Бог возмездия, яви себя! Восстань, Судья Земли и воздай гордецам по заслугам! До каких пор…  До каких пор будут злодеи… О, Господь, будут торжествовать??? Одумайтесь, неразумнейшие из людей!!! Когда Вы образумитесь, глупцы?!
Тот, кто наделил Человека разумом, неужели не узнает?! Тот, кто дал Человеку зрение и слух, неужели не увидит и не услышит?! Тот, кто карает Народы, неужели не накажет?!». 
И Он услышал. И Он увидел. И Он узнал. И Он покарал и воздал всем должное.
Он дал Отечеству Пророка, он привел Пророка в Его Отечество! И показал нам всем Его:
Великого Человека, Патриота, Сына Земли - я вижу уже сейчас. Да, и не я один. Да, что я, никчемный и ничтожный? Судьба увидела Его, а Всевышний отметил и Благословил. Вознаградил Землю за десятилетия братоубийственных войн, раздора и смятения, Вселенской тоски и Черной Безнадеги. Благословил на десятилетия вперед. На Жизнь, на Созидание, Удачу и преумножение!

Дорогой Владимир Владимирович Путин! 
Благословения Вам и Вашей семье, Вашим дочерям и будущим внукам!
Человек, который целует чужих детей, как своих, обречен быть Отцом Нации!"

Как оценить этот текст? И разве можно ставить оценку откровенному безумию. Что можно сказать человеку, который угрожает совершить насилие над русским православным писателем - Станиславом Сенькиным? Человеком, который просто хочет жить на своей земле, которая уже давно не наша. Жить, трудиться на благо Отечества. Но Отечество помрачилось, занимаясь потреблядством, мы поменяли первородство на чечевичную похлёбку.

Писатели на Руси всегда были пророками и во мне возгорелся огонь праведного гнева: - Господь - Бог возмездия!!! Бог возмездия, яви себя! Восстань, Судья Земли и воздай гордецам по заслугам! И дело не в том, что Жануко - горский еврей.

Дело в том, что он нисколько не уважает наши культурные ценности. Живёт на нашей родной земле как надменный захватчик. И горе тем "рабам", которые посмеют сказать что-то против него. Я смерти не боюсь. Отдам если нужно жизнь за Родину. Но теперь, когда у нас есть тырнет, всё равно найдутся хоть один, кто захочет отомстить за человека-монаха, человека который в своих книгах призывал к любви и милосердию. На повестку в любом случае это дело должен взять БОРН. А если мы и дальше будем жить по принципу - "наша хата с краю", то нас не существует, а существует безличная толпа рабов потреблятелей. Прошу задуматься над моими словами.


stas_senkin: (Default)

Вот - ура! - начал книгу про нашествие Наполеона в канун двухсотлетия Отечественной войны 1812 года. У кого есть какие-нибудь мысли, присылайте. Работа предстоит серьёзная. Пока пожил месяц около ставки Наполеона в Москве около Петровского дворца на бывшей даче Лаврентия Берии, получил кое-какие впечатления. Будем штурмовать творческое пространство высококачественным патриотическим контентом.  
stas_senkin: (Default)

                                          Постосоветская жизнь постоянно ставила его перед новыми вопросами: как относится к евреям, молодым реформаторам,.. последнему русскому царю? Каким образом, в конце концов, относиться к капитализму и либеральной демократии – принять или отвергнуть? «Да или нет», по евангельскому слову. Священники одни из первых поняли дух нового времени, в храмы потянулись на исповедь самые разнообразные личности со своими, подчас кровавыми историями. Среди них было немало рэкитиров, банкиров и проституток… Гопники, кстати, в своём большинстве на исповедь не ходили, потому что сродни баптистам считали, что «главное верить в душе», им не нужны были посредники между Богом и человеком. Другое дело банкиры, бандиты и проститутки - вышеперечисленные категории людей  породил Его Величество рынок, в котором посредники всегда бывали востребованны в качестве даже очень важного звена рыночного регулирования. Ну а совсем уж мрачные личности типа сутенёров и наркодилеров сделали ставку на ставрогинский атеизм. Им даже дьявол не был нужен в качестве посредника между жизнью и вечным гробом. Я часто думал: неужели Христос распялся и за этого прыщавого сутенёра Дули, коварного и жестокого, который по слухам отравил отца и мать, чтобы завладеть жилплощадью? Если это так, то я тогда действительно не понимал своего Бога…

                                           … «Рыночники» – так назовём вышеописанную категорию людей - (которые считали, что РПЦ «естественным образом» заняло нишу в сфере психологических услуг) полагали, что исповедь, как и все остальные услуги, теперь должна иметь свою стоимость в долларовом или рублёвом эквиваленте. Когда отец напоминал невежам о нравственном обновлении как основе-основ покаяния, они считали его слова маркетинговой уловкой для повышения цены оказываемых услуг. Церковь была для таких персонажей, чем-то вроде парикмахерской или автосервиса, где им должны не только быстро очистить совесть, но ещё при этом уважительно улыбаться, чтобы сохранить конкурентноспособность. И конечно же они понимали и с уважением принимали систему тарифов за таинства, сложившуюся в советсткие времена.

                                             Конечно, отец не поддавался на подобные провокации и оттого прослыл строгим, а для кого-то и злым пастырем. Но спрос порождал предложение – находились священнослужители подыгрывающие «клиентуре» и получающие от сделки с совестью свой гешефт. То есть они стали «рыночниками» уже от церкви и каким-то образом сумели примирить христианство и марксистскую философию Мамона. Возможно, это был такой тактический ход, чтобы капиталисты, в конце концов осознав свои грехи, повесились на той самой верёвке, которую сплели своими исповедями и щедрыми пожертвованиями в церковную казну. А может быть, безо всякой иронии, это был серьёзный синтез, за который «рыночникам» от Церкви благодарные потомки станут возводить памятники. Я не знаю. Бог знает… По крайней мере, уже подоспело время, когда священник может стать не только бизнесменом, байкером или актёром, но и креативным директором «Евросети»…

                                            … В то время по всей стране открывались новые храмы и монастыри, кадров катастрофически не хватало – оттого, по мнению отца, Церковь пополнилась множеством недостойных священнослужителей, потянувшихся к святыне «ради хлеба куса». Он старался не показывать свое раздражение, был как прежде лояльным и здравомыслящим, но я-то хорошо понимал, что творится у него в душе.

                                            Скоро стало понятно, что отец разочарован теми переменами, которых он ждал всю свою сознательную жизнь. Сейчас он бы с радостью вернул ту старую жизнь с преданными «платочками» и старичками, пусть убогими, зато искренними и православными в настоящем, дореволюционном значении этого слова. В них была вера, глубокая и чистая, была надежда, что всё скоро изменится – было б терпение и смирение. Раньше отец всеми силами души поддерживал в пастве эту надежду. А теперь она умерла в нём вместе с произошедшими изменениями. Он теперь действительно не знал, что говорить пастве обо всём этом – радоваться или горевать эпохе победившего капитализма. Да и паства становилась совсем другой – старички вымирали, а с новыми прихожанами приходилось теперь работать с самого начала, терпеливо объясняя то, что знает любой верующий ребёнок. При этом тщательно подбирать слова, чтобы не обидеть. Отец словно выпал из времени, не сумев найти себя в новой России, становясь всё более угрюмым и всё чаще напоминая прихожанам о грядущем царстве антихриста, чего раньше за ним не водилось. Я снисходительно не вступал с ним в политические споры, потому что считал, что в свои семнадцать лет лучше понимаю эпоху. В душе мне даже начинало быть стыдно за него - на старости лет отец уже не мог расстаться с иллюзиями, которым служил всю свою жизнь. Он был похож на футболиста, забившего гол, но внезапно осознавшего, что забил его в свои же ворота. В общем, его состояние можно описать одной фразой – он не сумел перестроиться.

                                            Говоря о себе, могу уверенно заявить, что мне не нужно было перестраиваться – время начала моей сознательной жизни совпало с переменами в стране. С верой в душе и нравоучениями отца я покончил как Есенин: «… и молиться не учи меня, не надо, к старому возврата больше нет…» Отец помнил своё обещание и больше не докучал мне, хотя от меня не укрылось, что его сердце обливается кровью. Я любил отца, но повторять его жизненный путь не собирался. Достаточно и того, что он сам себя принёс в жертву. А меня, как я тогда думал, ждёт великое будущее. Меньше всего на свете я хотел бы походить на одного из тех верующих старичков, что учили меня простой и возвышенной вере нашей. Большинство из них, как я втайне думал, верили в Бога потому что были выброшены судьбой на обочину жизни, там где в советские времена оказалась и Церковь. Хотя все утверждали обратное: мол, пострадали именно потому что исповедовали Православие. Только Бог знает правду, но мне не верилось, что старички - носители духа силы и истины. Про отца же я не мог сказать ничего подобного, потому что хорошо знал его веру и исповедничество. Но тем это было ещё смешней - чего ради он принёс свою жизнь в жертву? Ради кучки несчастных старичков и «платочков»? Всю жизнь молился об избавлении страны от красных, чтобы, как апокалиптический зверь 666, из моря пришел рыжий Чубайс и, словно могущественный колдун, наводнил страну похотью, нищетой  и кровью. Лиса пропела сладкую песню, пробудив надежду, и съела колобка. На этом фоне золотые купола строящихся и восстанавливаемых храмов выглядели весьма своеобразно. Тем не менее, Церковь стала единственной стоящей моральной силой, способной удержать или хотя бы сдержать силы хаоса. Я стал понимать это только спустя годы страданий. Ну а тогда моим главным нравственным императивом было «не дай себя ‘развести’».

                                            Думаю, будь я на десять лет постарше, возможно, вместе с другими счастливчиками стоял бы на Площади Мира с табличкой на груди «Куплю ваучер», за пару месяцев набрал бы пару мешков такой мукулатуры, а затем выкупил какой-нибудь свечной заводик через залоговый аукцион и был таков. Тогда, я думаю, к Чубайсу бы я относился теплее. Элита в то время создавалась быстро, миллионеров лепили на скорую руку. В то время такие сложные схемы были вне моей досягаемости, я ведь только-только поступил в универ. Но ведь и участь гопника меня не устраивала, а девочки в универе на парах дарили многообещающие взгляды. Безо всякого сомнения я  казался им перспективным бой-френдом. Я улыбался им в ответ и поглаживал свои пустые карманы. «Но ничего, - думал я: пускай сегодня я никто, но вы меня ещё узнаете».

                                             Была осень, мне только что исполнилось семнадцать. Обещание отцу больше не связывало мне руки. Мне нужны были деньги, хорошие и быстрые деньги. Думать здесь было нечего – у меня были две основные дороги: торговля или  рэкет. Один мой знакомый по универу, который сейчас совладелец крупного пивоваренного завода в Клину, предложил мне торговать пивом на Московском вокзале. У меня в загашнике было золотое кольцо доставшееся мне по наследству от матери. Я без сожаления продал его на Площади Мира за небольшую сумму. Мы с приятелем купили четыре ящика пива на заводе и на электричке довезли их до вокзала. Тогда не существовало ещё никаких налоговиков, санэпидемстанций и прочих государственных щупалец, истощающих российский бизнес. На развалинах ОБХСС пировали фарцовщики и нелегальные миллионеры. Также не было торговых мест – куда хочешь, туда и вставай. Единственное ограничение -  скрытое налогообложение братков. Сейчас это звучит смешно, но накаченные рэкитиры брали всего лишь «десятину» с прибыли и залихватски пропивали добытые за день деньги вечером в ресторане «Шанхай» рядом на Лиговке. Чувствовалось, что они стесняются просить много и боятся, что мы покинем это место, лишив их тем самым лишней рюмки текилы. Всеми силами они старались развеять тот мрачный образ рэкитира,  который создавался для нас программой «600 секунд». Они миролюбиво улыбались и обещали любую защиту. Что ж, сила есть ума не надо.

                                          Четыре ящика «Жигулей» мы продали за два часа и заработали пятьдесят процентов – то есть два ящика пива, за исключением четырёх бутылок, ушедших на оплату разбитой посуды в «Шанхае». Надеюсь, в тот день братки хорошо повеселились…

                                           … Поездив с пивом на вокзал несколько дней, я понял, что это не моё. А жаль, может быть, был бы сейчас совладельцем пивзавода в Клину. Но торгашество мне казалось унизительным занятием, тем более, когда тебя окучивают какие-то перестроившиеся гопники, которых ты уже научился презирать. Приятель же открыл в себе предпринимателя, его глаза горели как у влюблённого, когда он считал выручку. Я недавно нашёл его в «одноклассниках» - сытый самодовольный барин с потухшим взглядом и ожиревшим сердцем. Как всё-таки меняет человека тот образ жизни, который он выбирает!

                                            Одну дорогу я для себя закрыл. Оставались либо годы протирания штанов в аудиториях и подработка в Макдональсе… или же криминал. Не какой-нибудь гоп-стоп на улице Пяти углов, думал я, а именно криминал со «стволами» и спецпредложениями, от которых никто не сможет отказаться. Тогда я и обратился к «старшакам» с секции вин чунь, могут ли они подыскать для меня какую-нибудь работёнку. Те знали меня как честного пацана и хорошего боксёра. На следующей тренировке ко мне подошел один из старших, который ездил на новой вишнёвой «девятке». Его прозвище было Куба. Куба дал мне довольно много денег – тысяч двадцать. Сказал ждать и он что-нибудь для меня подыщет. Так я стал работать в БМП.

                                           Для тех, кто не знает БМП – это Балтийское морское Пароходство. Один из могущественных рычагов великой криминальной революции. Конечно, я пошел не в помошники крановщика и не в грузчики, хотя физических сил у меня хватало. В начале я стал просто сопровождать грузы. Это было просто - в порт заезжал грузовик, который сопровождало два-три легковых автомобиля. Потом в него что-то грузили – мы никогда не спрашивали что – любопытство было здесь не в чести. Мы охраняли груз до места назначения, а потом расходились, получив наличные на руки. Никаких перестрелок и кровавых разборок не наблюдалось, а деньги были хорошие.

                                          В то время порт стал основным источником доходов криминальных деятелей Санкт-Петербурга. В гостинице «Пулковская» жил криминальный авторитет по кличке Малыш. Впрочем, так Александра Малышева уже никто не  называл. Это был наш главный босс – наша бригада входила в малышевский синдикат. Говорили, что на двери номера, где он жил, была прикреплена табличка с надписью: «Заходи не бойся. Выходи не плачь». Все – от старушки, торгующей семечками, до депутата городского совета, знали, чем занимается Малышев, но РУБОПу никак не удавалось посадить его в тюрьму. Он занимался и оружием, и наркотиками, и девочками по вызову. Подобное положение вещей было выгодно очень многим, в том числе и власть имущим. Я же был простым солдатом двухтысячного малышевского отряда и босса видел всего несколько раз. Но поговорить с ним мне так и не удалось. Личность Малышева была окружена ореолом романтических историй, напоминающих средневековые романы. А ведь он начинал свою карьеру с простого напёрсточника. Это давало мне надежду, что, может быть, когда-нибудь и я дорасту до таких высот.

                                            С помощью Малышева проворачивались грандиозные афёры и махинации. Я вновь смог убедиться, что уголовные «понятия» в этой стране соблюдаются гораздо лучше, чем уголовные законы. Теперь я понимал, что был не справедлив к гопникам. Уроки, которые давал нам Геша в парадной, не пропали даром. Пару раз у меня были стычки с бандитами, но «по понятиям» я был всегда прав, что укрепило мой авторитет. Но в целом, я был в бригаде кем-то вроде сына полка. Наши занимались грузами, прибывающими в Питер из разных стран мира. Я догадывался, что мы сопровождали не сахар и не шмотки для секонд хенда.

                                            Увидев, что у меня стали водится деньги, девочки с универа начали проявлялять ко мне неподдельный интерес – я стал водить девиц по ресторанам, несколько раз был даже в «Шанхае», где повстречал старых приятелей-рэкитиров с Московского вокзала. Но к серьёзным отношениям им приучить меня не удавалось. Кроме того, я уже начинал портиться. Я уже подмечал, говоря о своём приятеле – владельце пивзавода – что образ твоей жизни и люди, с которыми ты общаешься могут изменить твою личность до неузнаваемости. У святых отцов в Добротолюбии я недавно прочитал, что ум человека быстро загрязняется и очищается, но сердце очень трудно очистить, это связано с болью. И так же его трудно загрязнить. Трудно, но можно.

                                              Для этого нужно немало постараться, как, например, стараются йоги, терпеливо день ото дня, загибая пятки смуглых ног за шею. Я влился в движения для того, чтобы нравиться девушкам, а оказалось, что подобная мотивация вовсе не «по понятиям». Отношение рядового бандита к девушке весьма презрительное. Он может, конечно, говорить о любви и чувствах наедине с подругой, но в своём кругу его за подобные слова поднимут на смех. Там женщина воспринималась только как источник удовольствия, некоторые и вовсе называли своих подруг «мясом». В тоже время культ матери возносился на недосягаемую высоту – она провозглашась не иначе, как святой. Мне, выросшему в религиозной семье, сразу бросилось это противоречие «в понятиях». Что мать называлась святой, то не вызывало никаких возражений – многих из бандитов уже никто не любил и не ждал, только мать могла их пожалеть и принять такими, как есть. Но как может из «мяса» получиться что-то хорошее - ведь почти любая девушка рано или поздно становится матерью? Однажды я представил, как отец познакомился с мамой, а затем бахвалился в кругу  других священников, называя её «мясом». Сама мысль эта была смешной и нелепой. Но ведь я не пошел по стопам отца, сам выбирая с кем я иду по жизни. Впрочем, эти размышления стали обуревать меня уже позже. А тогда я просто слепо копировал своих старших товарищей и в словах, и в действиях. Поскольку подобные мысли были для меня чужеродными, я смотрелся со стороны, скорее всего, карикатурно, хотя считал тогда, что выгляжу «круто». Йог, наверное, тоже считает, что выглядит «круто», когда загибает грязные пятки за шею.

                                                Поэтому особого успеха у слабого пола нашего университета я не добился. Девочки предпочитали больше таких, как мой приятель-торгаш. Такие были гораздо мягче и податливей, ими можно было управлять, в тоже время и деньги у них водились, да и перспектива у них была лучше. Ведь что меня ожидало в будущем? Тюрьма, как обычного гопника. Девочки уже строят планы на жизнь, когда мальчики вытирают сопли, продолжая играть в войнушку. Но меня устраивало всё, хотя криминальная деятельность вскоре начала сказываться на учёбе далеко не лучшим образом. Что и не удивительно – нельзя служить двум господам, одного обязательно возлюбишь больше. Так что учёба, как и предпринимательство, постепенно перестали меня интересовать.  

                                      
stas_senkin: (Default)
По многочисленным просьбам трудящихся на ниве Христовой публикую здесь свой рассказ "Осторожно афониты". Так как ко всему вам давно известному делу присоединились новые фигуранты, которые сейчас находятся в состоянии культурного шока от общения с небезызвестным вам старчиком. Ответы на беспокоящие и волнующие их вопросы они смогут найти в этом рассказе. 
Осторожно "Афониты" )
stas_senkin: (Default)

Однажды, путешествуя по высокогорным афонским скитам в поисках места для ночлега, я услышал удивительную историю призвания одного монаха на Афон.
Почти у всех насельников обителей и скитов Святой Горы есть подобная история о том, каким «удивительнейшим» образом он оказался в этом святом месте. Почти в каждой из этих историй, что монахи любят друг другу рассказывать, присутствует элемент чудесного. Слушать это все очень интересно и полезно.
В наше время истории призвания иностранцев интересней, чем у хозяев, ведь Афон — часть Греции, и ворота пустеющих афонских монастырей всегда открыты для эллинов. Но несмотря на видимую легкость, с которой греки могут попасть на Гору, остается здесь далеко не каждый. И у них, конечно же, есть свои интересные «истории призвания».
Католики любят говорить о неком «зове Божьем», предшествующем приходу человека в монастырь. Православные тоже принимают и «предваряющую благодать», и этот «зов», но не пытаются выявить в этом закономерность. Тем не менее, как я уже сказал, любят обсуждать истории кто, как и почему попал на Афон. Причем, бывает, что истории добродетельных монахов менее интересны, чем истории подвижников не очень праведных. Здесь, как в евангельском стихе о солнце, которое светит и на грешников, и на праведников (Мф. 5.45).
Некоторые рассказывают о чудесных явлениях, предшествовавших их появлению на Афоне. Некоторые добираются до Святой Горы пешком. Иные считают незазорным переходить границу нелегально, считая успешный переход знаком явного благоволения Божия. Мол, не надейтесь на князей и сынов человеческих, ибо нет в них спасения.
Даже у обычных паломников свои собственные истории о том, как они попали на Афон.
В свое время я наслушался этих историй немало, но та, что мне рассказал монах Серафим меня по-настоящему удивила. Он подвизался здесь лет восемь-десять. По нынешним меркам — это уже давно. Но за это время Серафим так никому и не рассказал, откуда он пришел и какова его личная история прихода на Гору. Одни отговорки — мол, Бог привел, и все.
Года четыре Серафим прожил в Филофее, затем пожаловался на климат и ушел. Его осуждали за уход из монастыря, потому что, по мнению всех русских, еще года два — и его бы постригли. Филофей и правда стоит в низине, и климат здесь влажный, но, скорее всего, Серафима погнало отсюда искушение. Затем он отлучился на какое-то время в Россию и вернулся уже мантийным монахом. Захватив или выкупив келью, он начал жить один, изредка посещая русский монастырь. Он не был болтлив, и поэтому его разговорчивость в тот вечер меня крайне удивила, но раньше я с ним вино не пил. Вот уж, правда: хочешь узнать человека — выпей с ним вина.

Вот вкратце его история )
stas_senkin: (Default)
Однажды я беседовал с юродивым старцем Анфимом о природе Божьего промысла. Он был, как всегда, прям:
— Мы с тобой глупцы, чтобы говорить на такие темы, пусть лучше об этом судачат богословы. Они-то уж точно знают, что такое Божий промысел и как он проявляется. Они и книг много написали, вот и читай их, я-то ведь не знаю об этом ничего.
— Но я уверен, геронта, что Бог открывает тебе поразительные вещи, но ты, по смирению, отказываешься научить меня тому, что знаешь сам.
— По смирению? — геронта улыбнулся. — Да ты точно глупец! Говорю же тебе, я понимаю промысел и истину лишь в меру своего понимания, богословы — своего. И даже животное понимает его в свою меру. Что ж ты хочешь-то от меня?
Я сделал перед старцем земной поклон.
— Я хочу слышать из твоих уст, как ты это понимаешь!
— По-по-по, а ты ещѐ глупее, чем я предполагал. Хорошо, я расскажу тебе одну древнюю историю, которую я услышал от своего старца, когда у меня возникли похожие недоразумения. Тебя это устроит?
— Ещѐ бы!
— Старец мой говорил, что у этой истории — свой дух, который я смогу понять только по мере своего понимания.
И то, что я еѐ понимаю по-своему, не значит совершенно ничего. Ты понял? — Да.
— Ну ладно, тогда слушай: однажды, много веков назад, на Святой горе объявился странный человек. Впрочем, «странный»— не очень подходящее слово, поскольку здесь, на Афоне, все странные. Человека этого нашли на берегу монахи, где его, избитого, оставили сарацинские пираты.

Read more... )
stas_senkin: (Default)


Скоро в издательстве "Сатис" выйдет моя новая книга ограниченным тиражом. Вот так она будет выглядеть. Так что прошу, покупайте, читайте, оставляйте отзывы.
stas_senkin: (Default)
Вышла программа Литературный квартал о мне и моём творчестве. Говорю не слишком складно, сказывается замкнутый образ жизни, который веду в последнее время. Но слава Богу профессионализма Елены Рысевой хватило, чтобы сделать хорошую передачу.
stas_senkin: (Default)


КОСУЛЯ


- Сотвори милость рабу твоему! – Поседевший в подвигах зилот Антоний – старец одной керасийской кафизмы искал свою косулю. – Лало! Лало! – Слышались в лесу жалобные крики старика.
Маленькая годовалая hpakoh – так звали пропавшего зверя – была найдена старцем полгода назад. По-гречески это слово означает «послушание» и старец сейчас искал косулю, как юный подвижник ищет нелицемерного послушания у не прельщенного духовника. Отец Антоний ее очень любил.
Он хорошо помнил, как вытащил ее из оврага, близ тропинки, ведущей в Великую Лавру. Косуля тогда была еще совсем маленьким олененком. Она, по всей видимости, сломала ногу и не могла выбраться из оврага. Обычно животные боятся человека, но этот олененок, услышав шаркающие шаги прогуливающегося с большим посохом старца, жалобно заблеял, как бы позвав его на помощь. Геронта Антоний умилился, рассмотрев, сквозь толстые линзы очков, плачущего зверька, и, рискуя сам сломать ногу, полез в овраг. Вытащив на тропинку дрожащее от страха и боли животное, старец любовно обнял его и понес, маленькими осторожными шагами, в кафизму. Он был уже совсем стар. Его жизненный путь перевалил через восьмой десяток лет, а монашеский - подходил к пятидесятилетнему рубежу. Нести, даже олененка, старику было очень тяжело, - монашеское сердце билось гулко и отдавало в виски.
Отец Антоний жил один в маленькой деревянной кафизме – бывшем сарае богатой русской Кельи святого Иоанна Богослова на скиту Кераси. Сама Келья стояла тут же в пятидесяти метрах. В ней жили пять молодых крепких монахов-зилотов во главе с добрым старцем Ираклием. Старец Ираклий был очень щедрым человеком. Потому отец Антоний был всегда сыт и одет. Зилоты в Иоанна Богослова занимались иконописью, заказов у них всегда хватало, а значит и наличных средств, достаточных для содержания этой большой Кельи, почти скита.
Антоний переселился в эту кафизму пару лет назад по приглашению старца Ираклия, своего старинного приятеля, когда почувствовал себя настолько немощным, что не мог уже обходиться без посторонней помощи. Послушников отец Антоний не брал принципиально, потому, как был нелюдим и избегал всякого общения. По этой причине старец отказался перейти в саму Келью, предпочетши удобному теплому помещению этот грубо сколоченный сарай. Так он сохранил долю независимости и мог всегда получить от братьев помощь, в том числе и врачебную, - один из здешних монахов окончил афинский медицинский институт.
Когда братья увидели бредущего по тропе без посоха и обливающегося потом отца Антония, который нес в слабых морщинистых руках маленького олененка, этот врач, - молодой рясофорный послушник Григорий быстро поднялся к нему и помог донести больную косулю до кафизмы. Затем он повязал животному на ноге бандаж и вколол успокоительное лекарство:
- Как назовешь звереныша? – Поинтересовался Григорий у старца.
- Отец Антоний неожиданно весело рассмеялся. – У меня никогда не было послушания. Назову-ка я ее hpakoh, - смогу хоть на старости лет, со спокойной совестью, говорить всем, что, наконец, обрел послушание. Лучше поздно, чем никогда.
- Смиренный раб Божий! – Григорий рассмеялся в ответ. - Что, значит, оставишь ее себе?
Read more... )


Я в Живом ЖурналеЯ в ТвиттереЯ в FacebookеЯ в Я.руЯ в LJR
stas_senkin: (Default)
 Надеюсь, что слова дорогого френда [info]nutachka2 окажутся легкими, как и мой путь в Сербию. Новое приключение, знакомство с новыми людьми и, как я на это надеюсь - новые книги. По вашим молитвам, я приобрёл душевный покой и чёрная полоса в моей жизни заканчивается. Отдаю себе отчёт в своих словах - только поддержка моих дорогих читателей, которые любят меня даже в минуты моей слабости и не отрекаются от меня, позволила меня миновать поприще душевных бурь и треволнений и мой корабль стоит сейчас в гавани, набирает команду и провиант для нового путешествия. Не могу не запостить несколько фотографий из предыдущего путешествия в Сербию, когда мирской дух ещё не отравил мне кровь и я был светлее, моложе и добрее. Не знаю, что ждёт меня в Сербии, надеюсь на Бога и на поддержку гостеприимного сербского народа, который я очень люблю и просто обязан написать о нём книгу. А теперь фотографии:








Я в Живом ЖурналеЯ в ТвиттереЯ в FacebookеЯ в Я.руЯ в LJR
stas_senkin: (Default)

    

                                     
     МАТЬ

 

                  Она помнила его первые шажки, когда сын, шатаясь от слабости своих пухлых ножек, протягивал к ней ручки, топал-топал, и, едва не грохнувшись на пол, попадал в ее объятья. Он был таким красивым, сильным и добрым мальчиком. Он все ловил на лету, - все самые добрые слова и красивые движенья, от него так и веяло весной, которая хотела, видимо, остаться с ним до самой старости. Мать помнила его первое слово, как и у многих других детей, это было слово «мама». Он произнес его и загадочно улыбнулся. Матери запала в душу эта загадочная улыбка, она, как и всякая женщина, хотела разгадать все загадки на свете, но эту разгадать ей было не под силу.

                Мать имела поистине большое сердце. Ее любви хватало на всех, но, больше всего, она любила именно его. Казалось, что с самого рождения, над ним сияла счастливая звезда, которая никогда не уходила с его небосклона, ни днем, ни ночью.

Его отец и ее первый и последний муж ушел к другой женщине, но она никогда не винила своего мужа и считала, что просто не смогла дать ему то, что он хотел. – Что ж, рыба ищет, где глубже, а человек, где лучше. – Говорила она на подружечьих посиделках. – Но зато у меня есть мой малыш. – Она подзывала мальчика и гладила его непослушные кудри. – Он восполнит мою жизнь с избытком! – И даже ее подруги не сомневались в этом.

             Любая семья имеет свой маленький рай и маленький ад. Мальчик рос в раю ее любви, а весь ад она оставляла себе и никогда не приносила домой весь ворох мелких обид и недопониманий, которые всегда окружают обычного человека. Но ее любовь не ослабляла сына.               

Этот мальчик никогда не обижал своих сверстников, в детских, подчас жестоких, забавах, и всегда заступался за слабых.

                   

Read more... )

 



Я в Живом ЖурналеЯ в ТвиттереЯ в FacebookеЯ в Я.руЯ в LJR

Profile

stas_senkin: (Default)
stas_senkin

January 2013

S M T W T F S
   1 2 345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:41 am
Powered by Dreamwidth Studios