Feb. 16th, 2012

stas_senkin: (Default)

Многополярный мир - это идолопоклонничество. Но никто не переубедит меня, что однополярный мир не есть победа самого злейшего идола, посему уверенное нет - однополярному миру!
Я вижу: воины сжали в руках лазерные автоматы, пригибаясь от ветра и держась за гидрошлемы, заскакивая на рокочущие звездолёты, работающие на обогащённом уране. Ещё древние знали разрешение современных проблем - через тернии к звёздам. Но только в СССР на практике жили идеи штурма небес, теперь же всё человечество скатилось в лужу гнилого потреблядства, разлагаясь душой в сочащейся жирком телесности. За кого я буду голосовать? За Зюганова, ёпт. Только его, хоть и ожиревшего, и рукопожатого, и неприятного видом, можно развернуть к развитию наукоградов.
Нам нужно государство, продвигающее не куросмехную идею поднятия ВВП, а идею штурма небес, тогда все страны мира будут смотреть на нас с надеждой. Всё что можно представить - можно осуществить. Поэтому Per aspera ad Astra.

stas_senkin: (Default)
Хочу представить вашему вниманию небольшой рассказ моего френда отца Евгения Абехтикова о том, как он прибыл на свой приход после рукоположения, о его надеждах и разочарованиях. Лаконично и ярко. Настоящая иерейская проза:

+++

Я помню тот снежный апрель, в ледяных руках

митрополичий указ, барабанящее, в такт капели,

сердце. «Теперь всё по-настоящему, всё в серьёз.

Я – настоятель»! Бесконечная раскисшая то полевая,

то лесная дорога, нахлебавшаяся талой жижи

парадная обувка, слезящиеся то ли от счастья, то ли

от солнца глаза. И вот, наконец, ОН. Мой храм.

Какой-то непривычный, затаившийся, с запахом

недогоревших дров и лампадного масла…. и я,

снявший перед ним не по размеру большую и

не складную скуфейку, свежерукоположенный

тридцатилетний священник. Из подозрительно

синих дверей храма высыпались крохотные

бабульки, охнули и опять убежали в храм.

А я всё стоял и стоял. Я понимал, что глупо так

стоять, что надо идти, что я весь, наверное,

красный, как стакан малинового сиропа, потому как внутри у меня

всё так раскочегарилось. Дышать было тяжело. Прошла вечность.

Из церкви вышли бабушки, человек десять-двенадцать,

все какие-то одинаковые. Они стали ходить вокруг

меня и меж собой разговаривать, что я как раз тот новый священник,

которого им назначили. Голова моя от этого совсем пошла кругом.

А они так смотрели на меня и так обо мне рассуждали,

как будто я был вовсе не живой, а просто вырезанный из фанеры.

Наконец, они обратились ко мне и сказали, что я очень

кроткий и что они меня будут защищать.

Защищать было от кого. В очень древней сторожке,

куда меня привели, на дерматиновом диване сидел

бывший настоятель. Это был человек лет 60-ти с валунообразным телом,

юбилейным лицом и почти непонятным журчащим

голосом. Он всё время улыбался и высмаркивался в замусоленный

платок, а бабушки всё время у него требовали,

чтобы он сдавал мне всё по списку.

Одна из бабуль, самая решительная, сунула мне в руки

пухлый инвентарный журнал с описью икон и утвари. Завидев его в

моих руках, бывший настоятель сладко посмотрел на меня,

улыбнулся и давай прыгать туда-сюда по комнате

Выволок всё недостающее, сложил на круглый стол и говорит бабушкам:

«это я чтобы не пропало, чтобы ни-ни, забирайте, родненькие.

Всё забирайте. А с батюшкой нам дайте поговорить. Нам одним надо».

Ну, все всё взяли и вышли.

«Ты знаешь что, - улыбнулся он мне, - ты еще молодой и

ничего не знаешь. А мы должны друг друга поддерживать.

Чтоб у всех всё одинаково. Чтобы мы их окучивали, а они

бы радовались. Вот смотри на мой чемодан, ты себе такой

же заведи. Ты вот потрогай его, потрогай. Чувствуешь?

Не сдвинуть, тяжёлый! Внутри: свечечки, маслице, там требник,

для соборования всё, для крещения. А на дне! Лист железный в

сантиметр! Кто полезет – раз! - и защититься можно и загородиться.

Ты меня слушай. Вот свечечки прихОжанки дают в алтарь,

а ты их не жги, не жги. Ты их копи. А потом, за ясчик, старосте –

а та тебе денюшку. Обортницы? Ну, что ж, грешницы… Но за

то – кормилицы. За молитовку – червончик с каждой души. Вот так. Ты

слушай меня. Будем так жить-поживать. А старосту приручай…»

Мне было очень плохо, а он что-то говорил и говорил.

Я не помню как он ушел. Помню лишь, что сидел вжавшись

в маленькое окно, лбом к стеклу и глядел. По заснеженному

полю на всенощную ползли мелкие черные фигурки людей.

И я всё без конца повторял, то ли вслух, то ли про себя: «Я попал, я попал»,

Я смотрел вот так на белое поле и ревел.

Profile

stas_senkin: (Default)
stas_senkin

January 2013

S M T W T F S
   1 2 345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 07:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios