Feb. 19th, 2012

stas_senkin: (Default)

Паспорт удалось выкупить далеко не сразу.
Бравирование северным происхождением на поверку оказалось тщетным,
потому как на следующий день тело покрылось липким потом,
и это при всём уличном морозе; кашель сдавил горло, лёгкие закололо и повысилась температура.
Я хорошо знаю эти симптомы - бронхит. Хорошо бы если не пневмония!
Позвонил другу-доктору, который учится сейчас в интернатуре.
Доктор - дай Бог ему здоровья и преуспеяния - провёл меня в общежитие,
где я улёгся на матрас, укутавшись шерстяным одеялом. Бог существует. Аминь!
Уже профессиональным взглядом он поставил диагноз. Да, бронхит.
Общага топится плохо, знобит, кроме аспирина лекарств нет, но зато есть чай с сахаром.
Это - самый минимум, чтобы не заработать ещё и пневмонию.
Смотрю в интернете телефонный адрес этого Опорного пункта.
Звоню. Лаюсь с сержантиком, намекая о незаконном изъятии паспорта
и о последствиях, которые могут наступить для полицейского,
чьё имя было на бэджике. Мне вежливо объясняют, что, оказывается, это я сам сбежал.
Ну не виноватые они! Но штраф мне выпишут самый минимальный - полторы тысячи.
Что ж, Москва слезам не верит, зато деньгам верит вполне, даже таким маленьким.
Занимаю у студента-доктора три жёваных пятихатки и еду в Кузьминки.
Одетый как капуста в три докторских свитера и кашляя как туберкулёзник.
В это время приятель-беларус, у которого я гостил на квартире, уже взял в полиции квиток.
Встретились с ним в Маке, взял этот грёбанный квиток, поблагодарил приятеля и оплатил штраф в Сбербанке.
Зашёл в Опорный пункт и стал дожидаться участкового.
Передо мной на приём стояли две женщины, по виду мать и дочь.
Разговорились. Великодушно подарил им свою аудиукнигу.
Женщина, которая постарше, посмотрела на диск и ахнула - дык ведь я знаю этого Сенькина!
Это ж мой любимейший писатель! С подозрением смотрит на меня.
Хотите сказать, что Сенькин - это вы? Ну да - отвечаю простодушно и улыбаюсь.
Но ведь Сенькин - это величина!.. Это ведь...
Ну простите, что не оправдал ваших надежд! - прерываю этот бессмысленный спор.
Женщина постепенно успокаивается, привыкая к мысли, что Сенькин - это именно я.
Разговариваем дальше уже как писатель с читателем.
Приходят участковые и женщины уединяются с ними в кабинете:
громкие жалобы и ответные увещевания полицейских слышны даже сквозь железную дверь.
Подходит моя очередь, отдаю квиток, получаю паспорт. Спрашиваю, почему у вас в Кузьминках так много урюков?
Полицейский хмурится. Да уж, вы правы - очень много. Но вот это уже не наша вина, гражданин.
Протягивают паспорт: всего хорошего!
Выхожу и вижу, что женщины меня дожидаются: мы хотим накормить вас горячим супом, будете?
Буду! Идем к ним минут десять. В двухкомнатной квартире пятеро детишек,
ещё одна сестра и снующая везде коричневая такса.
Шум-гам. В тоже время достаточно чисто. Женщина-мать достаёт мои книги и раскладывает на столе:
Сколько смотрела, искала, ну не на чем больше воспитывать молодое поколение!
Я краснею, польщён, и с аппетитом голодающего поедаю предложеный суп.
В это время звонит какой-то мужик, женщина-мать отвечает, что участковый уже всё знает.
Звонки продолжаются, взаимные перебранки и угрозы.
Кто это такой? - спрашиваю. И какого лешего он вам звонит? И почему требуется участковый, чтобы его успокоить?
Оказывается, звонит узбек - бывший муж женщины-дочери и срочно хочет видеть своих троих детей.
Соскучился. И не просто видеть, хотя и это тоже, а видеть мусульманами.
А женщина-мать, не будь дурой, всех их недавно покрестила и собирается воспитывать на моих книгах.
Коротко охарактеризовали урюка - мда, личность препоганейшая.
Вот что, говорю, когда вновь позвонит, дайте мне трубку. Женщины колеблются, но соглашаются.
Урюк вновь названивает, слышит мужской голос, притихает, затем смелеет и "забивает стрелку".
Ты кто такой! Там мои дети! Если ты мущина, через пятнадцать минут у "Магнолии"!
Ok. Диктуй телефон. Как тебя зовут? Адыл? Записал номер. Всё, через пятнадцать минут буду.
Женщины запричитали: вы его не знаете, какой он, он в ногу одному пырнул ножом,
неуправляемый, агрессивный, ревнивый до ужаса, наверняка принял вас за жениха.
И братьев у него с десяток штук, все отъявленные головорезы.
Я картинно морщусь: ой, я вас умоляю, что мне этот Адыл сможет сделать?
Прощаюсь. Обмениваемся телефонами. На всякий пожарный обзваниваю друзей, объясняю суть да дело.
Звоню Адылу у "Магнолии", вижу как человек в метрах пятидесяти берёт трубку.
Иду к нему. Адыл - достаточно крепкий и дерзкий урюк с лисьей улыбкой и большими кулаками.
С ним какая-то русская баба в дешёвом норковом пальто и такой же шапке.
Идём в "Магнолию". Адыл берёт себе Ягу, бабе какой-то коктейль в зелёной банке.
Что будешь? Угощает, значит. Выбираю самое дорогое чешское пиво, рублей так за 250.
Урюк даже не поморщился - вот оно восточное гостеприимство!
Пьём в самой "Магнолии" - на улице далеко не Дубаи, а самый настоящий дубак.
Подходит охранник в чёрном костюме: Э-ээ!
Салям алейкум! - предупреждает замечание Адыл лисьей улыбкой.
Алейкум ассалям! - отвечает охранник, тоже как-то сладковато улыбаясь, мол, рыбак рыбака видит издалека. 
Тут камеры, вы недолго тут. Адыл засоглашался: конечно, конечно. Мы быстро, допьём и всё!
Охранник кивает и отходит, а мы с Адылом начинаем культурную беседу.
Чтобы не утомлять вам многобуквием, сделаю её отдельным постом.
Но пока скажу, что мирное пребывание азиатов на нашей земле в качестве бесправных гастеров закончилось.
И разлом столкновения цивилизаций уже не на Кавказе, а в Москве.
Но в том, что женщина-мать покрестила своих внуков, не побоявшись неистового Адыла и его братьев,
Я вижу добрый знак.


stas_senkin: (Default)
Проникновенный рассказ Iov75 о своём друге.



Посвящается всем светлым парнягам
погибшим в лихие 90-ые.
Вечная Память и Мать-Земля, да будет вам
нежным и мягким пухом.
Вечная Память!

Мы копали могилу. Неделю лил противный мелкий дождь. Небо хмурилось и как-будто сострадало нам. Мы копали могилу. Копали четвером. Молчали и хмурились. Могильщикам дали причитающие им за работу бабки и немного водки, взамен лопат и с условием того, что копать будем сами.
-Блять, - не выдержал Сергей,- Да что же за жизнь то такую, дал ему Господь?
-Не жизнь, пробормотал Лысый, - а крест. Он выпил из горла бутылки водку и протянул её мне. Я тоже сделал обильный глоток, но водка не туманила мой и без того воспаленный мозг, а только ещё более злила. Вгрызаясь с остервенением в жидкую землю, а вспоминал его жизнь.
Я помнил, как он уходил в мореходное училище. Как красиво облегала его могучее тело белая форма и несколько вызывающе была одета бескозырка. Мы любили его. С ним было здорово ходить на махалово, качаться в спортзале и боксировать грушу, зажигать в кабаках и подбрасывать в ветхие авоськи старым людям, немного (по нашим меркам) денег. Для многих он казался странным, но все знали, что его широкая спина всегда прикроет твой тыл.Теперь это уже в прошлом. Я копнул ещё на штык и понял, что только не для памяти.

Когда он окончил мореходку, то приехал домой. Старший брат был не очень доволен его приезду, хотя и знал, что это ненадолго. У них только родился ребёнок, а ворчливая старушка-мать только добавляла хлопот. Времена были тяжелые, как говорится лихие 90-ые и лишний рот,да ещё бесконечные лекарства изматывали старшего брата. Однако, встреча есть встреча и за ужиномпосле обильного выжирания дешёвого пойла старшего понесло. Какая-та адская волна накрыла его разум и душу. В злобной перепалки со старухой матерью, старший слетел с катушек и двумя мощными ударами
кулаков, отправил бедняжку в мир иной.
Потом, был суд! Суд, над нашим другом Игорем. Он взял на себя это убийство, даже не столько ради брата, сколько ради родившегося младенца. Справедливости ради, скажу, что ни следак-дознователь, ни судья ... ни хрена не поверили в то, что он убийца. Ни хрена. Но, Игорь говорил обратное и ... сел. Мы, зная отношение на "хате" к матери, завалили тюрьму малявами, в которых изложили суть дела. Да и народ там оказался с головой и наш брат отсидел свой срок с "блатными" и раздолбал не одну грушу. Мы "грели" зону и изредка переписывались. О брате он не спрашивал, за племянника мы отписывали. Так прошло семь лет.

-Падра,- обратился ко мне Маньяк, - выжрешь? Я молча кивнул и адское пойло полилось в мое чрево.
Мы закурили
-Да, затрахал этот дождь. Как Игорька нашли задушенным в лесу, так и льёт...сука.
-Небо плачет, - ответил Лысый и тоже закурил. Мы молча курили и передавали друг другу новый пузырь.
-Падра, вот ты у нас умный, скажи мне, вот какого хера Бог так поступает с хорошими бродягами?
-Отъебись, - равнодушно и без злобы пробормотал я, после чего опять начал копать.

После отсидки, Игорь не вернулся домой. Карьера моряка была в заднице и он принялся вышибать карточные долги. Тогда многие этим промышляли. Вышибал он на славу и как-правило дело не доходило до жесткого избиения. Матери поставил памятник. Открыл племяннику сберкнижку и продолжил ходить в спортзал. Редко выезжал на тусню, но чаще стал разговаривать со мной о Боге и религии. Я понимал, почему он не идет на исповедь к попам, а он понимал, что я выслушаю и помогу ему добрым советом. Чем больше мы общались, тем менее он занимался вышибанием. Потом,
вообще бросил. Расстался с братвой душевно и ушёл чистым. Я помог ему устроится на работу, там меня хорошо знали и положили большой и с прибором на его прошлое. Но сука-судьба, крепко вцепилась в него и приготовила более злейшее испытание.

Однажды в дождливый вечер, когда Игорь сильно датый выходил из кабака, к нему подкатил Джип. Друзья-поддельники и просто парняги, которых он знал с юного возраста, попросили выкинуть на ближайшую помойку чёрный, плотный полиэтиленовый мешок. Для Игоря, который делал жим штанги в 180 кг, это не составило труда. На следующий день, он уже парился в мусарни и уходил в отказняк или непонятку, по поводу разрубленного чела (оказавшегося в мешке) и своих отпечатков пальцев на мешке. Мрачная ирония Судьбы заключалась в том, что отоваривали его именно те же мусора, которые вели его по делу об убийстве матери. Они прекрасно понимали, да и свидетельские показания были на стороне Игоря, что это не он убил и расчленил коммерса. Точняк знали. В свою очередь мой друг не менее точно знал, что именно нужно ментам. Кто дал ему этот мешок? А вот на этот вопрос их ждал облом.Через некоторое время, его отпустили. Братки тоже не заставили себя долго ждать и в один из вечеров подрулив к нему, попросили сесть в машину, где вместо дружеского рукопожатия, его встретила удавка на шеи и ... смерть. Они не поверили ему. Они, не поверили, что он их не сдал. Они не поверили!

Потом, криминалисты удивлялись, как такой сильный человек даже не оказал сопротивления.Спустя, пару дней его тело обнаружил лесник, а потом, ... пошёл этот хренов дождь. Мелкий, косой, холодный, непрекращающийся ни днем ни ночью.
-Ну чё, братва, - обратился к нам с верху могильщик, - хорошую могилу вы сделали. Впервые такую вижу. Заканчивайте. Там ваши едут. Мы вылезли. Действительно, вереница машин штук 35-40 подкатывала к кладбищу. Все друг друга знали и необходимость в радушных рукопожатиях отпала сама собой. Когда, вынесли гроб и сняли крышку для прощания ... яркий луч солнца освятил лик моего мертвого друга. Дождь мгновенно прекратился, а солнце припекало все сильнее и сильнее. Его лицо было чистым и спокойным.

Я шел от кладбища. Дождя не было и мне очень хотелось прогуляться и осмыслить увиденное.Тормозящим парнягам, я говорил что подтянусь на поминки позже. Мне нужно было прогуляться. Я не пошел на поминки. Не хотел слушать лабуду и пиздобольство. Потом, я узнал, что старшему брату жестоко набили морду, а братва поклялась найти убийц. Ирония в том, что клялись именно убийцы.Нет, я до сих пор не знаю, кто именно это сделал, просто мой внутренний ангел шепнул мне это в сердце.

Клялись убийцы.

А я шёл и думал о льющемся недельном дожде и ярком луче солнце, освятивший Лик настоящего Человека и Великого Страдальца - донесшего свой крест на свою Голгофу.

stas_senkin: (Default)
Всякий человек похож на рака-отшельника, где в качестве раковины выступает эгоизм. 
Выйдешь из раковины, рискуешь быть съеденым.
Религиозные проповедники учат нас отказываться от эгоизма,
лучшие из них показывают нам в этом пример, увеличивая собственный авторитет.
Выходя из собственной раковины, годный проповедник формирует новую,
более совершенную, раковину из своих последователей.
И это в лучшем случае. В худшем, эгоистичные проповедники выгоняют
людей-раков-отшельников из раковин эгоизма, чтобы впоследствии использовать их как корм.
Как корм во всех отношениях: доить, гнобить, окучивать, порабощать.
В особо запущеных случаях использовать сексуально, грабить.
Всё это было, всё это есть, всё это будет, пока жива религия.
Все эти беззакония происходят с цитированием Евангелия и другой религиозной литературы.
И вот в душе христианина что-то начинает происходить, что-то в нём надламывается -
став кормом, чтобы прожить и сохранить идентичность, он начинает пожирать других.
Это есть ужас для всех неофитов, вступивших на путь религиозного развития:
пищевая цепочка с наушничеством и кидаловом со Спаси Господи на устах.
Врагом, естественно, объявляется дьявол, ищущий кого поглотити,
и Христос, кому решил служить христианин, оказывается неизмеримо слабей
перед этой порочной системой и этим самым дьяволом.
Я говорю, в принципе, банальщину, но ведь я христианин.
Как я могу совмещать подобные мысли со Святым Причастием,
Которое немыслимо без участия клириков?
Ну во-первых, я никогда не был антиклерикалом и глубоко убеждён,
что духовное насилие начинается там, где человек готов к нему,
готов выйти из раковины и подвергнуться порке во имя чего-то там светлого.
Как будто чего-то светлое в этом нуждается.
Так почему, собственно, человек-рак-отшельник должен покидать свою раковину?
Потому что так сказали, приведя пару цитат из Библии и Отцов?
Нет! Цитата, пусть даже Христова, не аргумент, чтобы открываться перед человеком в рясе.
Как говаривал селигерский старец:
"входя в храм, снимай шапку, а не голову".
Мир достаточно жесток и люди, даже религиозные, об этом хорошо знают.
Христос учил отвергнуться себя и идти к Нему. Но это был исторический Христос.
И Он не учил таким образом: отвергнись себя и гряди к попу,
потому что понимал, что фарисеи сделают тебя хуже геенны.
Потому что понимал, что пастырей добрых на порядок меньше, чем злых.
Разумный эгоизм или чувство собственного достоинства
должны быть нам защитой перед злыми пастырями,
раковиной, где человек-рак-отшельник может спастись от хищников.
А перед добрым пастырем у человека сердце откроется само,
потому что не призывает пастырь добрый выйти из раковины разумного эгоизма,
но учит состраданию, преобразованию и освобождению.

Profile

stas_senkin: (Default)
stas_senkin

January 2013

S M T W T F S
   1 2 345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 02:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios