Feb. 27th, 2012

stas_senkin: (Default)

- Прощённое воскресение прошло для меня в аду взаимного непрощения,
что немудрено при собственном кризисе веры
и той немотивированной агрессии, которая льётся на меня со стороны людей.

- Немотивированной?! Вы начинаете смеяться, но я настаиваю,
что ваша агрессия ко мне немотивированна и иррациональна.

- Я умею прощать, любить, но пусть миропоклонцы, набивающиеся в близкие,
остаются чужими. Не нужны мне червивые плоды их рук и утроб.
Никогда не будут близки ко мне миропоклонцы,
потому что не люблю я того, что в мире. 

- Да ты сам посмотри на себя! Дурак ты!
Почему ты не хочешь жить как нормальный человек?
У тебя есть всё для этого - здоровье, талант,
живы родители, есть сын и та несчастная дура, которая всё ещё
думает, что сможет создать с тобой семью.
Измени своё сердце и ум, покайся, ибо, живя в миру,
ты не можешь отрицать его законы. Посмотри ж на себя, наконец!

- Да я всегда смотрю, всматриваюсь в себя и вижу,
как сердце обливается кровью,
потому что жить как вы - нельзя! Категорически нельзя!

- Да не ты ли с нами играешь в жертву и охотника!

- Хорошо, а вы сами с собою не играете ли в жизнь?
Так вот - играть в жизнь и жить на самом деле -
это разные вещи. Я знаю себя - Великого притворщика,
притворяясь играть в жизнь, я живу на самом деле
и жизнь моя как кость в горле всех сытых и довольных.

- Ну ты и олух! Какой ценой далась нам даже эта маленькая сытость!
Ты же потеряешь всё, что имеешь и не ценишь,
и сыграешь в ящик где-нибудь на помойке!
Эй, Великий притворщик, мы же тебя ещё любим,
хотя знаем, что тебя самого тошнит от нашей любви.
Обратись, стань таким как мы и мы же вознесём тебя не на эшафот,
не на крест, а на почётное место и поделимся с тобой сытостью и теплом.

- Любите меня? Но я знаю что такое Любовь и то, что вы называете этим словом,
не любовь вовсе - так, сладкая горячка или подслащённый чай.
Я хочу привести вас к настоящей любви,
но вы ощущаете её, как жжение души и чувствуете ожоги.
Это вам верный знак, что душа на самом деле существует и она христианка!

- Да ну тебя, Великий притворщик! Ты негодяй и почти дьявол для нас.
Мы лучше возьмём подслащённый чай или
будем ощущать сладкую горячку, оденем всё это в лубок
и назовём себя православными христианами.
Мы сумели совместить несовместимое - православие и сытость,
а ты хочешь нарушить столь хрупкое равновесие душ наших.
Мы готовы помочь тебе, а ты отвергаешь нашу помощь,
потому как ты горд - в этом объяснение всем твоим мучениям.

- Я уже нарушил ваше равновесие. Вы думали, что книги мои -
подслащённый чай в обложке лубка, но на поверку оказалось,
что это огонь поядающий. Вы же утеряли веру!
Спите перед погружением в вечный сон.
Почему я должен из-за вас удваивать и утраивать
жизненные страдания? Пробудитесь и я успокоюсь!

- Нет уж, мы не собираемся просыпаться, Великий притворщик.
Мы хотим ещё сильнее уснуть, страшась вечного сна.
Ты ведь ещё притворяешься, что есть вечная радость,
а мы уже устали притворяться и хотим спать,
переболеть жизнью, насладиться ею как можно сильнее
и, наконец, как можно спокойней погрузиться в вечное немилосердное Ничто.
А такие как ты - эмиссары Ничто - пытаются пробудить в нас надежду,
чтобы потом вернее её погубить. Ты жесток - Великий притворщик!
Иди же своей дорогой, мы не можем вылечить тебя от притворства.
Ты влюблён в жизнь, но она скоротечна, а ты хотел бы вечно жить
и мучаешь себя и других ради бреда древних сумасшедших.

- Вы хоть сами-то поняли, что сказали?

- Да уж, Великий притворщик вывел ты нас на чистую воду.
Да, православие - это то, что нас утешает перед вечной смертью,
даёт надежду. Но нет древним сказкам о подражании Христу.
Авось проживём жизнь тихо спокойно и праведно,
помогая друг другу и никого не муча.
Мы добрее, умалённей, тише, чем ты,
вот так, Великий притворщик, а теперь уходи
в свою великую преисподнюю, оставив нас в тихом раю сытости и покоя!

P.S.
Послушал, что говорят люди, встал и пошёл умирать на помойку.
Ведь если я никому не нужен и мои слова не принимаются людьми,
нет никакого смысла в моей жизни. Лучше уподоблюсь замерзающему псу.
Люди смеялись надо мной - всё равно ты придёшь обратно, к нам же, и
к нашей презираемой тобой любви. Не дослушав и поняв, что утомил людей,
пошёл на помойку, чтобы лечь и умереть, чтобы больше никому не досаждать в этой жизни. 
Зловоние помойки показалось мне милым, а рядом шныряющие бродяги - ангелами,
готовыми забрать душу в великую вечную Радость.
Что ж умру за свой язык и за свои грехи!
В надежде, что не погибну как люди в вечном безжалостном Ничто
начал читать отходную, слова вспоминались легко.

Но явился мне ангел смерти с косой, закрывающий крылами своё лицо:
- Восстань, писатель, не пришло ещё твоё время!

- Вот уж нет, сперва покажи эту чистую радость,
чтобы знал я ради чего продлеваются мои мучения.
Раз нет места мне на Земле, найдите хоть место среди вас!

- Найдём мы тебе место! Знаем, что не от мира сего.
Но все твои мучения от тебя же самого,
хочешь ты подстраивать людей под себя,
а не наоборот - подстраиваться под людей.
Ты авторитарен, не мягок и жесток к себе и другим,
потому что хочешь ты сохранить силу для 
времен великой жестокости, а это будет скоро,
не жги словом, но обращай кротостью, даже если никто тебя не услышит,
ибо пресытил мир людей, забрал веру и сделал их слабыми.
Поэтому храни себя, старайся хранить мягкость к людям,
чтобы не примкнуть к нечистым, ненавидящим род человеческий, и жди.

- Ждать чего! Но Ангел смерти уже покинул меня.
Я встал, отряхнулся и пошёл дальше.
stas_senkin: (Default)

Ещё напишу нечто, что пробуравит уши ваши и вынесет мозги.
Имеющий уши да взмолится, чтобы они оказались большими,
чтобы выдержать лапшу, которую я на них повешу.

Великий пост, как время самоограничения,
как время самоукорения и время самораспинания.
Для вас - это ещё и время очищения.
Потому что сами знаете - вы нечисты. 
Нечисты и прельщены сладким шёпотом дьявола. 

Но для меня, как для поэта, - Великий пост
это прежде всего Книга горьких песнопений.
Не громы с молниями призываю на ваши головы,
не совесть вашу хочу пробудить - бессовестным счастье,
"мудрый же просит участья".
Так поучаствуйте, допишите со мной эту Книгу горьких песнопений.
Будьте моими соавторами в искренности и печали.

Мой мир рАспят крестом, выросшим из древа моего сердца,
вы в нём чужие, вы - почти "они" параноиков,
любящие, спасающие, ненавидящие, проклинающие
- это всё вы!

Теперь скажу кто такие мы. Мы для вас чужие,
почти "они" параноиков. Да, теперь вам станет яснее:
"они" параноиков - это и есть мы.
Вы стремитесь к сытости, мы к голоду, вы хотите почестей,
мы - позора, вы принимаете славу друг от друга,
мы же внимательно следим, чтобы не дать никому повода для тщетной славы.
Ангелоподобные люди, святые черти, несчастные, но
счастливейшие из смертных - ибо все умирают один раз,
а потом суд.

Мы же умираем ежедневно и ежедневно же и воскресаем. 
И ежедневно нас судят Ангелы Божии, чтобы не заросло семя Его
терниями суетливых дней и похотливых ночей
ваших кухней, где вы жмётесь друг к дружке,
греясь самогоном или похотливыми телами своих подруг,
восхищаясь креативами безымянных проституток.

Иногда вы одиноки и несчастны, прямо пародия на нас.
Но мы всегда в крепкой спайке, всегда видим друг друга
и всегда спасаем, когда беда начинает одолевать.
Так что читайте Книгу скорбных песнопений,
чтобы изменить ум понять, что вы и есть мы.
Вы и есть мы!
stas_senkin: (Default)

Призыв дедули
[livejournal.com profile] kalakazo о помощи бедствующему, скитающемуся,
замерзающему и голодающему писателю всё же был услышан:
на мои скорбные пОсты откликнулся один батюшко. Звонит: 
будем мы жить-поживать, если сойдёмся характерами,
а не сойдемся так и разойдёмся. Аминь - отвечаю отцу,
здраво суждение твое, так как нельзя давать утопающему руку,
чтобы с собой ненароком не прихватил в болотище, но посох.
Давай, говорю, отче, посох, ухвачусь за него и авось
выкарабкаюсь из глубины греховной и житейских неурядиц.
Батюшко назначает место встречи, неподалёку от офиса,
который он освящал, и мы спокойно добираемся до храма.
Ещё в дороге пробиваю отца - сытость и довольство, дескать, отучает думать.
Ну тогда вам надо назад! - реагирует честный батюшко.
Да давайте уж доедем, поздно теперь, заутреню всегда могу вернуться
к своим неурядицам, а вы - к отпеваниям человецев и освящениям офисов.
Закупаемся едой и бухлом - всё же сырная седмица.
Доезжаем до места. По пути стегаем кошерную тему -
православие, христианство и пидарасы. 
Батюшко показывает мне место, где живёт его мама и какой-то парень -
два этажа, несколько комнат и вообще такое сытное спокойное место,
только парень из холопьев или родственников
свирепо зыркал глазами, не хотелось, видимо, ему со мной жить.
Ну ничего, батюшко показывает мне свою творческую мастерскую,
где на мольберте изображён портрет ктитора,
держащего в руках рай за помощь в восстановлении храма,
прямо как в средние века. Ух ты, думаю, а ведь батюшко не прост.
Рай, правда, был какой-то серый, но это могло быть оттого,
что портрет ктитора был не окончен. Затем батюшка
показывает мне портрет Никиты Михалкова -
Ну никак не могу ему отдать! - жалуется мне.
Знаете, спрашиваю, барина этого?
Ну да, он такой, есть в нём барство и тщеславие, но в душе он чудо-человек.
Затем батюшка протягивает хурму, мм-м, как вкусно.
Да не хочу я, и вообще я не чревоугодник!
Это как? - спрашивает батюшка. Я, например, люблю поесть. Очень!
Ну у вас хоть животище не растёт, как у духовитых отцов.
Почему? Растёт маленький. Батюшко резко развернулся и
пошёл скачивать фильм для просмотра,
а я зашёл в фейсбук, где увидел как Легойда
с Кириллом Фроловым закусились с Кураевым.
Какое-то бабьё проникло в ХХС и устроило беспредел,
по этому поводу пошли разборки, которые я решил игнорировать.
Мне уже всё равно до ХХС, потому как грядут более суровые времена.
Батюшка предложил самогоночки. Верное предложение, говорю.
Как люди попьют вместе горячительного, сразу же и узнАют друг друга.
Только может фильм смотреть не будем, а просто пообщаемся.
Хорошо, грит батюшка. Собирается скатерка, самогончик под килечку.
Сели мы за стол, дерябнули. И тут прибегает мама:
быстрее включай телевизор, Михалкова показывают!
Включаем телик и смотрим вещания Никиты Сергеевича о том,
как было плохо, когда взрывали храмы и буйствовали антиклерикалы.
А я ведь - обращаюсь к батюшке - читал Михалкова старшего о Ленине.
В детстве читал, развивали меня родители творениями о Ильиче.
А младшенький всегда чувствовал конъюктуру, то по Москве шёл-гулял,
то теперь за правду христианскую зажигает. А ведь главное для него
бесогона-самогона конъюктурно торчать при власти.
И ведь проглядел Сергеич коньюктуру!
Тут батюшко испуганно посмотрел на меня:
вы действительно т-так считаете?
Конечно! Антиклерикализм будет набирать обороты
и происходить всё будет недолго. Разве акция феминисток в ХХС
не звучит для вас тревожным набатом? Это ведь только начало!
Вы только не переживайте, батюшко, трогать-то, вбивать никого не будут,
да и вообще не слушайте меня,
я ведь крещён на Севере беспоповцами-поморцами,
перешёл в православие через миропомазание, но ведь - что главное?
Что главное?! - покраснел отец. - Да главное, чтобы, гоняя попов,
на христианство вообще не воздвигли гонения, как в семнадцатом. 
Батюшка как-то странно посмотрел на меня и двух собутыльников.
Мда! Давайте уже сворачивать скатёрку, мне завтра на отпевание.
Свернули скатёрку и уложили меня в тёплом месте.
Заутро батюшка будит: - увы и ах, конечно, но
после всего сказанного вы не можете здесь жить.
Я встал, умылся, иду к выходу - батюшка суёт бабки в карман:
примите денюжку. Да ладно какую денюжку, вы о чём?
Ради Христа, примите, мне очень совестно, я ведь почему
вам позвонил: мне было очень совестно, что я в сытости живу,
а вы по морозу скитаетесь, хотел бы вам помочь, но, после таких слов, не могу.
Ой, батюшка, первый раз, что ли? - а священники многие такие,
сытые, хотят помочь и не могут. Эт ничего -
спасение утопающих дело рук самих утопающих.
А вы ведь посошок подали мне, теперь вам Господь ай-люли не сделает.
Ну всё поехали, отвезу вас. Может и вравду на посошок?
Неа, на вокзал. Поехали, грю, а на душе какая-то радость.
Балдею, значит: ведь теперь я Балда по многим раскладам,
но не похитилась душа моя сытостью и рабством в месте,
где тебя в любой момент могут выгнать как собаку.
Ничего - Бог не выдаст, свинья не съест.
С такими думками я сел в автобус и поехал дальше.
Батюшка мне отвсюду сделал полный расфренд
и эсэмэснул о том, как ему больно, его душе.
Ох, батюшко, болезный ты мой,
да спаси тебя Господи!


Profile

stas_senkin: (Default)
stas_senkin

January 2013

S M T W T F S
   1 2 345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 26th, 2017 02:45 pm
Powered by Dreamwidth Studios